Танец любви в Женеве

– Молодой человек, не хотите ли купить цветы? Смотрите, какие замечательные! – Молоденькая продавщица цветов, стоявшая на углу бульвара Фавон, нежно провела узкой ладонью по хрупким головкам роз и левкоев.

– Зачем мне нужны цветы? – пожал плечами Андре Тассиньи. – День рождения мамы уже прошел, сестры – тоже.

– Вы могли бы подарить их своей любимой! – задорно улыбнулась девушка.

Андре Тассиньи покачал головой:

– У меня нет любимой.

– Не может быть! У такого симпатичного молодого человека нет любимой девушки… Я просто не могу поверить!

– Извините, я спешу, – нахмурился Андре и быстро пошел прочь. Он уже жалел, что ввязался с этот никчемный разговор с какой-то незнакомой продавщицей. Ей, естественно, важнее всего было под любым предлогом всучить ему свой товар, только и всего.

– Но почему? – донесся до него ее голос. – Почему у вас нет любимой?

Тассиньи торопливо повернул за угол. «Какая она все-таки настырная! – с неудовольствием подумал он. – И все ради того, чтобы заработать несколько лишних франков».

Он взглянул на часы. Обеденный перерыв подходил к концу. Ровно через пятнадцать минут ему надо было уже быть в конторе. Мэтр Дидье Рошамбо, нотариус, чей офис располагался на улице Дюфур и у которого работал помощником Андре, терпеть не мог опозданий.

Вздохнув, Андре ускорил шаг. Он с таким трудом устроился на должность помощника нотариуса. Ему пришлось состязаться за это место в конкурсе, в котором вместе с ним участвовали еще тридцать человек – причем не просто людей с улицы, а дипломированных юристов. Ему посчастливилось оказаться чуть лучше их, и он выиграл право получить эту работу. Тем более следовало всячески дорожить ею и ни в коем случае не раздражать мэтра Рошамбо. А то, каким раздражительным мог быть мэтр Рошамбо, Андре уже успел узнать за те четыре месяца, что трудился у него.

Он свернул на рю Вье-Гренадьер. Это был самый кратчайший путь. В просвете между двух высоких домов блеснула серебристая струя фонтана – главной достопримечательности Женевы, красовавшейся на всех туристических открытках и плакатах. Правда, ради экономии воды и электричества фонтан работал лишь в течение полугода – осенью и зимой его всякий раз отключали. Без фонтана Женева казалась какой-то более грустной и унылой, и Андре всегда радовался, когда наступало время вновь запустить его. Стоял май, а это значило, что фонтан работал уже целый месяц. «Если бы меня вдруг избрали мэром, – подумал Тассиньи, – то я первым делом попытался бы провести закон о том, чтобы наш фонтан работал круглый год. И не думаю, что мне пришлось бы бороться со слишком большой оппозицией…»

В глаза ему бросилась вывеска – «Новая школа танцев». Раньше он ее не замечал. Точно, раньше ее здесь просто не было. видимо, школа открылась только что и действительно была новой. На рекламном плакате знойная красотка с гладко зачесанными волосами, тесно прижимаясь к своему партнеру, застыла в стремительном танцевальном па, изящно вытянув свою красивую длинную ногу. «Такие женщины, конечно, существуют только на рекламных плакатах, – пронеслось в голове помощника нотариуса. – Когда их фотографии подретушируют и выправят соответствующим образом». Он прошагал до угла рю Вье-Гренадьер и свернул на улицу Дюфур. Отсюда лежал прямой путь до конторы. Андре механически сделал несколько шагов и вдруг остановился.

«А может быть, взять и записаться в эту школу танцев? – вдруг подумал он. – Ведь мне целый день приходится разбираться со скучнейшими юридическими бумагами… и вечерами у себя дома я чаще всего занимаюсь тем же самым. Так, что параграфы законов и решения кантональных судов снятся мне по ночам. В самом деле, танцы отвлекли бы меня от всей этой казуистики».

Он повернулся и зашагал обратно.

«Но что бы подумал мэтр Рошамбо, если бы узнал, что я посещаю уроки танцев? – вдруг вспыхнула у него в мозгу неожиданная мысль. – Как бы он не счел это чересчур легкомысленным поступком с моей стороны… А впрочем, почему я должен опасаться того, что может подумать об этом мэтр Рошамбо! – Андре Тассиньи сжал кулаки. – Разве те, кто посещают школы танцев, относятся к разряду нарушителей общественного порядка, неблагонадежных элементов или не дай Бог преступников? Конечно же нет! И вообще – при чем здесь он и то, чем я занимаюсь в свое свободное время?»