Там, где оживают пески (СИ)

Ночь огромным синим драконом наползала на Феруз со стороны Великой Пустыни. Дневной раскаленный зной уже давно уступил место ласковой вечерней прохладе и в сгущающихся сумерках то тут, то там загорались масляные фонарики над дверями домов. Первыми вспыхивали лампы над многочисленными лавками и постоялыми дворами, коих в богатом торговом городе, расположенном на перекрестке двух великих торговых путей было огромное количество. В них можно было купить все: от роскошных золотых украшений Запада и Северных звонких мечей, до благовоний Востока и изысканных вин Юга. Каждый день купцы в лавках, словно трудолюбивые пауки, вили многосложные паутины льстивых речей, выторговывая для себя звонкую разномастную монету, а вечерами, запираясь у себя, тщательно подсчитывали то, что заработали за день непосильным трудом. За тем и зажигались над их дверями фонарики, чтобы осветить узкие и кривые улочки Феруза, где в темноте так легко спрятаться банде проходимцев, замысливших ограбить честного купца прямо в его лавке. Постоялые дворы же, напротив, были рады припозднившимся гостям, которые щедро оплачивали пищу и кров, чтобы через пару дней уйти с торговыми караванами в Великую пустыню, растворившись в песках, будто и не было их вовсе. А потому, их фонарики были сродни свету маяка, что путеводной звездой горит на горизонте, обещая страннику тихую пристань.

Потом, будто спохватившись, вслед за светляками лавок и трактиров вспыхивали яркими огнями стены дворца Правителя Феруза, благословенного Ияра, что мудро правил городом во славу всем Богам и их Великой Матери вот уже двенадцать лет. Его правление стало для жителей города, дотоле измученных страшной междоусобицей в стране, настоящим глотком ключевой воды после полуденного пустынного зноя. Это он победил армию предыдущего Правителя - трижды проклятого Саргона, попытавшегося покуситься на власть над всем царством. Это он выгнал узурпатора и всю его семью с позором из города, а затем железной рукой навел порядок в Ферузе: приструнил бедняков и попрошаек, даровал широкие права купцам и знати. И бедный стал еще бедней, а богатый - богаче. И Феруз расцвел при нем несказанно.

Словно перекликаясь с дворцом, освещались колонны Храма Великой Матери - тихой обители Мудрейших - совета жрецов, которые каждый день без устали молились о благополучии Феруза, да и всего царства Дияла. И никакие мирские соблазны не могли поколебать их твердой решимости жить в святой бедности, а все роскошные дары храму во истину приносились лишь в жертву Великой Матери и всем богам. Наверное, именно поэтому обласканы были Мудрейшие благосклонностью небесной и милостью земной. Ибо видела Великая Мать их преданность себе и не оставляла сирых детей своих, а потому имели они вес и уважение в обществе, и неисчислимы были богатства Храма.

Когда же огромный ночной дракон проглатывал Феруз, и наступала черная пустынная ночь, светлячки фонарей начинали беспрестанно вспыхивать то тут, то там - это жители города зажигали у своих жилищ лампы, стремясь отогнать ночную мглу и все, что в ней прячется от своих очагов. Так что в какие-то часы весь город с высоты крепостной стены казался огромным светящимся морем, что раскинулось вокруг живописного оазиса в самом сердце Великой Пустыни. И только одна часть города так и оставалась погруженной во тьму - квартал бедняков, называемый в народе Глоткой Дэва, едва ли мог расцвести разноцветными фонарями - у местных обитателей, порой, неделями не было куска хлеба, не то, что масла для светильника.