Мой талантливый враг

– Опять она натянула это убогое платье.

– Сочувствую тем, кто будет выступать после неё, жюри просто сдохнет от тоски.

– Винс с ребятами её в лоскуты порвут.

Обычный день, обычный проходной конкурс, коих было уже сотни в моей жизни с тех пор, как я взяла в руки скрипку. Я не волнуюсь, не слушаю своих конкурентов, вожу смычком по воздуху, настраиваясь на выступление, и стараюсь игнорировать откровенные смешки своих главных и единственных конкурентов во главе с Винсентом.

Но даже у них нет шанса.

Отборочный тур для всех исполнителей един. Скрипачи, виолончелисты, пианисты, а капелла исполнители, музыкальные коллективы. Винсент Вестерхольт и его группа относились как раз к последним. Четверо весьма посредственных инструменталистов, которых свели вместе Великие Музы, чтобы уничтожать само понятие искусства. Не понимаю, как им удалось заиметь столько поклонников не только в нашей академии, но и за её стенами. Видимо, современный слушатель совершенно не имеет вкуса и здравого смысла. К счастью, сегодня в жюри не буйно-помешанные фанатки, а профессионалы, которые могут отличить настоящую музыку от вульгарной долбёжки и невнятного бренчания.

Поморщилась, когда Винсент, красуясь перед девчачьим а капелла трио, исполнил на своей гитаре визжащее соло. Рваные ритмы, натужное звучание. Не играл, а буквально насиловал свой инструмент. Все вокруг с замиранием таращились только на него. Каюсь. Я тоже наблюдала, но не за тем как он трясёт своими черными патлами, не за гипнотизирующим блеском серьги на нижней губе, я следила за движениями его длинных пальцев. За тем, как легко и просто рождалась под ними едва сдерживаемая магия. Что-то разрушительное и болезненное, рвущееся наружу откровенными образами. Вестерхольт демонстративно не использовал медиатор, отчего звук казался особенно грязным и мерзким до зубового скрежета, но в то же время глубоким и теплым, обволакивающим меня со всех сторон…

– Что-то не так, принцесса? – издевательски спросил он, следя за моим выражением лица. И сколько он уже на меня так смотрит? Давно перестал играть? Почему же чувство боли и безнадёги все ещё сковывает моё тело. Стряхнула с себя наваждение.

– Все в порядке, господин Вестерхольт. Вот только, – я вдруг изобразила легкий испуг, коснулась уха и поднесла кончик пальца к глазам. – Уф, показалась, что кровь из ушей пошла.

Улыбка не исчезла с лица Винсента, а превратилась в холодную усмешку. В темных глазах тоже не отражалось ничего хорошего. Но мне не привыкать, это уже не первая наша стычка. Как обычно обменяемся несколькими оскорбительными колкостями и разойдёмся. Я уйду с призом, а он с очередной поклонницей в обнимку. Великие Музы воздают всем по заслугам.

– Можешь лучше? – спросил Вестерхольт, снял с плеча гитару и с готовностью протянул мне инструмент. – Смелее, принцесса.

Я с опаской посмотрела на тяжёлый гриф, увенчанный головой кобры. Терпеть не могу змей. Почти все в академии в курсе моей фобии. Уверена Винсент заказал себе это украшение не красоты ради, а чтобы доводить меня перед выступлениями.

Прижала руки к груди и старалась сохранить невозмутимый вид, а ему нравилось наблюдать за моей секундной растерянностью. К счастью, громкие аплодисменты раздались из зала, а конферансье уже во всю представлял а капелла трио. Девушки кое-как очнулись от магического очарования Винса и засеменили на сцену. Мне же это подарило время дать отпор.

– У меня свой инструмент, – я ласково погладила скрипку. – И тебя уделать я могу даже без смычка.

Зря я это сказала. Если раньше к моим пререканиям с Вестерхольтом все относились равнодушно, то сейчас только ленивый не повернулся, чтобы посмотреть на это.

– Так уделай меня прямо сейчас на сцене.

Я немного растерялась, но тут же ответила.

– Пьеса, которую я подготовила для конкурса, не рассчитана для пиццикато. Если хочешь дуэль, можем встретиться позже.

Раздались новые смешки.

– Винни, в этот раз ты себя превзошел, сама Елена ден Адель позвала тебя на свидание. Вот это поворот! – беззлобно пошутила Вивиан Вестерхольт.

Я мгновенно покраснела из-за слов сестры Винсента и поджала губы. Лучше молчать, пока они все мои слова не извратили. Молчи, Елена, молчи.

Винс оценивающе оглядел меня, а после с легким пренебрежением выдал:

– Не в моём вкусе.

Он никогда мне не нравился, и влюблена я совершенно в другого человека, но отчего-то сейчас стало обидно и горько.

– Хотя в порядке исключения могу уделить вам время, госпожа Адель. Вы же не настолько скучны как ваши идеальные до омерзения выступления.

Вестерхольт изобразил зевок. И как ему только челюсть не свело от этого кривляния?

Я горделиво вскинула голову.

– Мои выступления идеальны, потому что такой и должна быть музыка. Выверенной, чёткой, красивой, а не этот ваш скрежет, бренчание и долбежка, – я все же не сдержалась и парировала его колкость.