Тактика малых групп

Настроение отвратительное. И это ещё мягко говоря. Пустота непонимания и обречённости — вот что заполняет весь разум, что безусловно отражается не только на чувствах, но и на мироощущении. Мироощущение — какое нелепое слово в сложившейся ситуации. Нелепое, неправильное, ничего не отражающее слово. Почему? Потому, что то определение, которое я привык в него вкладывать, совсем не подходит. Можно ли ощущать мир, если ты не знаешь является ли то, что ты наблюдаешь вокруг себя миром, реальностью?

И ведь безумцем себя назвать тоже нельзя — не сходят с ума вот так. Не бывает столь достоверных галлюцинаций. К тому же массовых галлюцинаций. Да и разъяснили мне, что то, что вижу — не плод моего воображения. Усмехнулся, уж лучше бы я бредил, чем оказался в таком положении. По ухоженному парку неприкаянно бродили люди, если присмотреться внимательнее, то легко можно было заметить, что их мысли — почти точная копия моих.

А впрочем… Да, а что если принять всё как есть? Вот просто откинуть всё непонимание, всю абсурдность ситуации, просто принять происходящее, не искать ответы на вопросы: как? зачем? почему? Разве что-то изменится если я получу на них ответы отличные от тех, что уже мне дали? Так если… Вот, например, как тот парнишка, что разлёгся на лужайке.

Немного в стороне от песчаной дорожки, под тенью кустарника, удобно расположился паренёк хиповатого вида. Подложив под голову свёрнутую в рулон рубаху, он пожёвывал сорванную травинку, напрочь игнорируя окружающую суету и общее угнетённое настроение. Не удержался и подойдя заговорил.

— Удобно? — разглядывая копну нечёсаных дредов, осведомился. — Мухи не кусают?

— Зашибись! Тут теперь мух нет! — потянувшись как заспанный кот, парень выплюнул травинку. — Комаров и клопов тоже! — и, опередив мою саркастическую реплику, продолжил. — Я всех прогнал.

— О! Имею честь приобщиться к обществу великого героя! — присев по-турецки рядом, осознаю насколько устали ноги.

— Тебя бы так накрыло, Гераклом себя возомнил, — хитро подмигивает мне. — Тут столько всякого замечательного растёт! — мечтательно закатывает глаза. — Просто прелесть, а не островок.

— Например? — не то чтобы я желал приобщится к наркокультуре, а от любопытства. Если деревья на острове встречались похожие на известные мне березы и ёлки, то кустарники и травки, цветочки, кроме осоки, моему опознанию не поддавались. — Я тут ни одной знакомой травки найти не могу.

— А я экспериментировал, опыты на себе ставил, — глаза парня закатывает поволокой воспоминаний. — Любопытство не порок.

— Не страшно всякую хрень жрать-то? — отдаю себе отчёт, что сам бы не стал ставить такие эксперименты над собой. — Ломало, что-ли?

— Нееее, я же говорю — л-ю-б-о-п-ы-т-с-т-в-о! — выделяя каждую букву, как на уроке родной речи. — Черта характера у меня такая.

— А мне уж подумалось простой нарк, — не люблю наркоманов, тем более своё любопытство я удовлетворил — его жизнерадостное настроение объяснялось банальным нахождением под кайфом.

— Оскорбляешь! — паренек насупился. — Я — растаман!

— Натуральный!? — редко увидишь такое чудо! — Африка пуп Земли?

— Обычный, — показав белозубую улыбку, он срывает очередной стебелёк. — Без религиозных закидонов, мог бы и сам догадаться, раз я рядом сижу.

— Опа… — один ноль в его пользу, истинные растаманы люди верующие, им тут не место, просто как дважды два. — А говорил, что накрыло.

— Накрыло! — подтверждает он. — Всё вокруг как в цветном стереокино, но мозги в порядке, — показывая мне вырванный стебель растения, отдаленно похожего на одуванчик. — Вот сок из стебля: если лизнуть, приход интересный — всё такое нереальное становится, цветастое и красочное, как нарисованное.

— Нарисованное? — ощущение нахождения в виртуальности усилилось. Срываю точно такой же цветок, благо рос недалеко, и даже вставать не пришлось. — Хмм, и что с ним делать, просто выдавить сок?

— Да, просто выдавить сок на ладонь и лизнуть, — нахмурившись, забирает у меня стебелек, — только это не тот цветок, смотри, мой другой, — для сравнения протягивает мне оба растения. — Видишь — разные они!

— Уверен? — я не вижу разницы, не считая мелких отличий — это явно один вид местных одуванчиков.

— Разумеется, вот у моего — жёлтенькое свечение, а у твоего красное, по контуру стебелька, — тут до приверженца легких наркотиков «доходит» что он сказал. — Джа забери! Ёк, я думал меня накрыло не так сильно, — срывает два стебля осоки, поднеся к глазам начинает в них всматриваться… — Джа! Точно светится, вот этот, — тыкая мне одним из стеблей, — голубоватым, а вот этот, — будто прося у меня поддержки, — фиолетовым.

— Не вижу разницы, — не стал я обнадёживать растамана.

— Но она есть, — на паренька стало больно смотреть. — Точно могу сказать, сок от «твоего» одуванчика не вставит, в смысле не вызовет изменённое состояние сознания, — угу, знаем мы эти оправдания, хотя если вспомнить шаманов, те тоже накачивали себя всякой дурью, у некоторых получалось лечить людей, как говорят.