Тайная Миссия

Март. Над холмами и долинами Южной Англии вовсю бушевал холодный северный ветер. Загоняя сухие листья под кустарник и в открытые после зимы норы и тоннели, он трепал набухшие почки, ерошил перья присмиревших в укрытиях грачей, сгибал неподатливые стебли прошлогодней травы и пронизывал насквозь обнаженную почву вспаханных полей. Казалось, вся земля съежилась от холода, а все, что на ней, сжалось в комок и замерло в мучительном ожидании перемен. В небольшой березовой рощице, что у подножия Аффингтонского Холма, где расположены Священные Норы, все тот же ветер, перекручивая и раскачивая голые ветви, сначала пробежался по вершинам, а затем жалобно взвыл у самых корней, обдав холодом и заставив замереть от страха сердца всех укрывшихся там малых созданий: полевок, белок, вертких горностаев… и кротов.

Два таких крота как раз в это время прятались от ветра под ненадежным прикрытием выпиравших из-под земли корней березы. Они молчали, тесно прижавшись друг к другу. Один из них звался Триффаном. Он приходился сыном Ребекке и Брекену. Красотою и густотой меха он напоминал мать; глазами же и телосложением походил на отца, чьи сила воли и мужество позволили ему совершить путешествие в дальние края и, пройдя сквозь неисчислимые опасности для тела и души, благополучно вернуться в Данктонский Лес, чтобы погрузиться здесь наконец в Великое Безмолвие, которого жаждет и к которому стремится каждый крот. Однако Триффан был еще очень молод: нетерпение и неуверенность в себе, свойственные юности, заметны были в каждом его движении — когти он постоянно держал напряженно сжатыми, будто в любую минуту собирался пустить их в ход.

Вторым был старый Босвелл — наиболее уважаемый и таинственный из Аффингтонских писцов, тот самый, кому удалось отыскать Седьмой Камень Покоя. Во всем кротовьем мире не было никого, кто пользовался бы большим уважением, нежели Босвелл. Его имя произносили — и будут произносить всегда — с величайшим почтением; до сих пор при упоминании этого имени многие суеверно дотрагиваются правой лапой до левой: согласно легенде, в детстве Босвелл покалечился и всю жизнь хромал. Потому когда он, как и надлежало летописцу, отправлялся в очередное длительное странствие, то всегда радовался спутнику — для охраны и защиты.

Ко времени знакомства с Триффаном (а это произошло в последние дни пребывания Брекена и Ребекки в Данктоне) Босвелл был уже стар, изборожден морщинами, медлителен и хмур. Однако ласковые глаза его светились добротой, и когда он бывал сыт и неутомлен, то имел обыкновение улыбаться и реагировал на все окружающее с живостью и непосредственностью ребенка. Говорил он мягко и неторопливо, будто время для него не имело существенного значения.

Однако сейчас, вжавшийся в землю у подножия Аффингтонского Холма, он выглядел вконец измученным. Правда, внимательный наблюдатель не преминул бы заметить, что, хотя рыльце его было устало опущено на здоровую лапу, а глаза полузакрыты, они глядели зорко — то был взгляд крота, чья мысль продолжает напряженно работать. Триффан примостился рядом, но чуть позади Босвелла. Ему не лежалось на месте, не терпелось двинуться дальше, однако он сдерживал себя, как и положено взрослому, стараясь достойно выполнять свои обязанности служения старшему. Сразу за ним начиналась меловая осыпь знаменитого Аффингтонского Холма, по которой им предстояло карабкаться весь остаток пути.

А путь, который прошли Босвелл и Триффан, был долог, очень долог. Священные Норы Аффингтона отстояли от Данктона на сотни кротовьих миль. Чтобы их одолеть, потребовался не один кротовий год. Вдобавок ко всему Босвелл тащил под правой лапой Камень Покоя — груз немалый, как и все, что связано с Безмолвием.

— Все еще дует. Даже здесь, у подножия холма, не укрыться от этого ветра! — пробормотал Босвелл, близоруко задрав рыльце кверху — туда, где бились на ветру ветки дерева и по мрачному небу беспокойно неслись облака.

— Ничего! Под землей уже просыпается весна, — пытаясь казаться веселым, откликнулся Триффан и развернулся боком к ветру, чтобы уберечь Босвелла от его порывов. — У нас ведь были и неплохие дни, даже целые недели. Снега уже нет, скоро и ветер стихнет.