Неизвестная история русского народа. Тайна Графенштайнской надписи

Опережая упреки в том, что автор стремится «удревнить» историю русского народа, я сразу должен сказать, что, по моему глубокому убеждению, наш народ ни в каком «удревнении» не нуждается. Этим, как правило, грешат историки тех народов, которые не очень знамениты и славны. Более того: даже если бы мы нашли совершенно бесспорные доказательства теории, что московиты произошли от легендарных мосхов, обязанных своим именем библейскому Мосоху, внуку Ноя, то ничего бы это русскому народу не прибавило в смысле славы и авторитета. Хотя непревзойденные образцы духовной культуры Руси появились уже в XI в. от Рождества Христова (например, «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона), вершинные наши культурно-исторические достижения всё равно приходятся на последние три столетия. Ведь именно в XVIII–XX веках нашим народом созданы высочайшего уровня литература, музыка, изобразительное искусство, кино, наука; мы твердой ногой встали на берегу Тихого океана, положили конец гегемонии в Европе Швеции и Османской империи, разгромили двух ненасытных, не знавших от других народов поражений мировых завоевателей – Наполеона и Гитлера. Наш человек первым полетел в космос. Мы стали одной из пяти великих держав планеты, скучно называемых «постоянными членами Совета Безопасности ООН», но без согласия которых ничего не решается в мировой политике. О том, насколько значительны слава и авторитет русского народа, говорит тот удивительный факт, что и после двух крупнейших геополитических катастроф XX века – распада Российской империи и Советского Союза – Россия не перестала быть великой державой. Получим ли мы дополнительные основания для национальной гордости, обнаружив, что история русского народа древнее на одно-другое тысячелетие? Сомневаюсь. Нуждаясь в именах славы, мы будем по-прежнему вспоминать те, к которым привыкли за последние три столетия – начиная от Полтавы.

Иное дело – ощущение истории во всей ее протяженности.

Когда недавно я писал книгу об истории 400-летнего храма Благовещения в подмосковной Павловской Слободе, то задумался о связи таких древних понятий, как храм и село. Что такое «село»? Этимология этого слова с общим индоевропейским корнем уходит глубоко в тьму веков. Оно имеет не только бытовое, но и сакральное значение. Например, древневерхненемецкое «sal» – это одновременно и «жилище», и «обитель». Отсюда – «зал», «зала», самая большая и лучшая комната в доме или место для торжественных собраний. Древние римляне употребляли родственное «селу» слово «solum» в священном для них значении «почва». Абсолютно в этом же значении гениальный Пушкин применил фразу «родное пепелище» («Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам») вместо восходящего к древнеримской «почве» слова «зола». А что говорит о селе Даль? «Обстроенное и заселенное крестьянами место, в коем есть церковь». Объединив все эти близкие понятия, мы получим под «селом» не просто определенную «административную единицу», а место человеческого обитания, где есть традиции и святыни. (С гордостью отметим, слово «село» в его исконном индоевропейском значении ныне употребляется только в России.)