Тайны московского метро. «М.Римская»

Эта история произошла в 91-ом году, когда из центра столицы в спальные районы продлевались радиальные линии московского метро, и изо всех уголков выползали встревоженные крысы-мутанты…

– Петр, я похожа на Тяпу? – спросила Вика мужа, входя в комнату, озаренную лишь светом настольной лампы.

– Нет, Викинг, сейчас не очень, – ответил муж, исчезая на миг из яркого кружка света.

– Представляешь, стою в «Тихом» в очереди, а продавщица кричит: «Кто собаку впустил в магазин?» и на меня смотрит. Я ей: «Почему вы считаете, что я?» Она: «Она на вас похожа». Чем это она на меня похожа? – недоумевала Вика.

– Лохматостью, – отвечал муж, продолжая чертить чертеж. – Это во-первых. А во-вторых, чего меня спрашивать, если я тут ни при чем. Это ты ее где-то подобрала. А в-третьих…

Он чертыхнулся и поднес к глазам циркуль, рассматривая иглу.

– Я не подобрала, – затараторила жена: пребывая с ребенком уже полгода в отпуске, она испытывала дефицит в общении. – Тяпа ходила вокруг коляски, я Саше ее и показываю: смотри, мол, какая хорошая собачка – у-тю-тю! Саша в восторге, а она решила, что она теперь моя. Вернее, я – ее. Ее хозяйка, одним словом. Ночует у нас тут под дверью, а чуть я за порог, она – за мной. Сказать ей грубость я не в силах. Даже мягко отогнать боюсь: она опять все в свою пользу истолкует. Вот так, ходим, молчим, я – по делам, она – за мной. Может, пусть она будет наша? А, Петя?

Жена умоляюще посмотрела на мужа. Но муж был тверд и непреклонен. Он уже закрепил иглу и поставил ее острием в точку, готовясь начертить дугу. Нетерпеливо произнес:

– Соседка говорит: это собака старика из дома напротив. Он умер недавно. Их две у него было. Одна, видимо, сдохла, а вот эта до сих пор бегает. Старая она. Никому не нужна. И нам тоже. Если заводить, так молодую и породистую. И когда мы будем жить отдельно.

– Но если ее помыть, то и эта будет красивая. Мне кажется, что она – болонка.

– Не фантазируй! Верка этого не допустит, – сказал муж, и это было его последнее слово.

Верка была их соседкой по коммуналке. И она бы сошла с ума, увидев в квартире это ужасное существо с грязно-желтой всклокоченной шерстью и неправильным прикусом, сообщавшим ее морде свирепое выражение.

Верка работала на Курском вокзале приемщицей багажа. И она засудила бы их, если б в ванне, где моется она, помыли эту собаку.

Ее муж, бывший чемпион по легкой атлетике, работал в ее отделении носильщиком.

Вспомнив прошлогоднюю запарку с отправкой багажа с реактивами украинским коллегам в Запорожье, Вика полюбопытствовала: «У вас на вокзале есть хоть один работающий телефон? До всех вокзалов я дозвонилась, а вот до вашего – нет. Несколько дней звонила – одни гудки». На это Верка, ощерившись щербатой улыбкой, хвастливо отвечала:

– У нас самый бардачный вокзал. Мы никогда не берем трубки. Очень надо. Мы не из тех, кто ищет приключений на задницу. Пусть приезжают и узнают. А если хотят услышать полную информацию, то… – она выразительно потерла пальцами воображаемую купюру.

– Да, но как быть тем, которые ваших правил не знают? – спросила Вика, вспоминая колоссальные издержки – нервные, временные и финансовые – их научного коллектива при отправке на юг важного груза.

– Незнание закона не освобождает нарушителя от ответственности, – ехидно процитировала Верка Уголовный кодекс.

В другой раз она сказала, смеясь:

– Представляешь, мы с девчонками заметили: что ни скандалист – все из харьковщины. Вот нация скандальная!

– Так вы их и доводите таким обращением до кондиции, – решила Вика поиграть в справедливость. – Тем более, что вам не с кем сравнивать. Ведь Курский вокзал – это преимущественно хохляцкое направление. У вас нет контрольной выборки.

На это Верка ничего не ответила, а ушла стирать в ванную. Она всегда так поступала, когда была не в духе. Ей нравилось скапливать очередь, превращая коммуналку в подобие тамбура плацкартного вагона. А Петру она на следующий день сказала с укором: «Ты говорил, что приведешь Дюймовочку, но она совсем не Дюймовочка!»

Это было началом затяжной внутрикоммунальной войны.

Чего там только не было, в этой войне! Напрасно веселый кот Леопольд, еще не изгнанный с экрана диснеевскими персонажами, наивно взывал с высот холодильника в кухонное пространство: «Ребята, давайте жить дружно!» Напрасно общественный радиоэфир взрывался дружественными речевками типа: «Чунга-чанга, весело живем, Чунга-чанга, песенки поем»…Бесполезно. При первой возможности в солянку подсыпался сахар; в компот – соль, к счастью, поваренная; на туалетной бумаге писались похабные куплеты, а случайно потерянная на нейтральной территории погремушка мгновенно и беспощадно выбрасывалась в мусорное ведро.