Тайны Иисуса и Марии Магдалины

Мне хотелось бы выразить признательность двум людям за помощь в написании этой книги. Первый из них — мой друг и редактор «Oxford University Press», Роберт Миллер, который подал идею, убедил меня развить ее и прочел рукопись со скрупулезным вниманием к деталям. Другой — мой бывший студент в Университете Калифорнии (Риверсайд), Эндрю Джейкобс, чьи точные и подробные замечания по поводу первого чернового варианта этой книги далеко превзошли все то, чего я мог ожидать от друга и коллеги.

«Код да Винчи» Дэна Брауна пользуется огромным издательским успехом, затмевающим тот, который имели конкурирующие издания недавнего времени. Когда я пишу эти строки (14 июня 2004 г.), книга остается в списке бестселлеров «New York Times» вот уже шестьдесят три недели и по-прежнему возглавляет его. Ранее в этом году ее продажи, в соответствии с номером «Publishers Weekly» от 9 февраля, достигали астрономического уровня в 100 000 экземпляров в неделю. По выходе версии в мягкой обложке мы можем ожидать нового всплеска продаж, превосходящих уже вышедшие многомиллионные тиражи в твердой обложке.

Как и многие другие, впервые я услышал о «Коде да Винчи» из устной молвы. Я только что закончил для «Oxford University Press» книгу «Утерянные христианства: Борьба за Писание и вера, о которой мы не знали». Эта книга была посвящена «несостоявшимся» формам раннего христианства, христианским верованиям и практикам, появившимся только для того, чтобы быть отринутыми, объявленными вне закона и уничтоженными лидерами ранней Церкви, вознамерившимися внедрить ортодоксальные религиозные представления. В состав моей книги входило подробное рассмотрение некоторых из неканонических и еретических книг, объявленных отцами ранней Церкви вне закона. Это другие евангелия, послания и апокалипсисы, служившие священными книгами для той или иной группы христиан, но сочтенные неправильными авторитетами, которые в конечном счете решали, что включить в канон Священного Писания, а что исключить из него. В результате их исключения эти книги были обречены на забвение — и большинство их пребывало в забвении до наших дней, за исключением немногих, которые всплывали то там, то здесь, в основном благодаря замечательным археологическим открытиям девятнадцатого и двадцатого столетий.

В дополнение к моей книге «Утерянные христианства» я опубликовал собрание этих доживших до наших дней остатков так называемых еретических книг в томе под названием «Утерянные христианства: Писания, которые не вошли в Новый Завет», также выпущенном «Oxford University Press». Обе книги были написаны не для ученых, уже знакомых с такими вопросами, а для обычных людей, которым все это было в новинку.

Естественно, когда я узнал о «Коде да Винчи», мое любопытство было задето, поскольку книга представляла собой современное художественное произведение — детективный роман с убийством, наполненный сложными интригами и заговорами, разоблаченными истинами, — упоминавшее о некоторых из этих вопросов раннего христианства, забытых евангелиях и изображаемом в них Христе и даже в определенной степени основывавшееся на них. Но в соответствии с «Кодом да Винчи» эти забытые евангелия содержат не еретические представления о Христе, а скорее историческую правду о нем — в частности, то, что он был связан с Марией Магдалиной узами брака и что у штх был ребенок, а следовательно, они положили начало божественному роду, потомки которого дожили до наших дней.

Конечно, я знал, что сама по себе эта книга художественная, но, прочитав ее (и для меня, как и для многих других, это было захватывающее чтение), я понял, что из уст героев Дэна Брауна на самом деле звучат исторические утверждения, касающиеся Христа, Марии и этих евангелий. Иными словами, художественный вымысел строится на историческом фундаменте, который читатель воспримет как фактический, а не вымышленный.

И, как большинство историков, посвятивших свою жизнь изучению древних свидетельств о Христе и раннем христианстве, я тут же увидел проблемы, связанные с историческими утверждениями, сделанными в этой книге. Она содержала многочисленные ошибки, в том числе и вопиющие, не только очевидные для специалиста, но и не обусловленные сюжетом. Если бы автор предпринял чуть более тщательное исследование, он смог бы точно воссоздать исторический фон своего повествования без какого-либо ущерба для истории, которую собирался рассказать. Почему бы ему было просто не следовать фактам?