Тайны археологии. Радость и проклятие великих открытий

Летом прошлого года я присутствовал при закладке нового сруба в деревне. В восточном углу дома будущий хозяин вырыл ямку и бросил горсть монет.

— Зачем? — спросил я.

— Так положено, — ответили мне.

Кем? Когда? Почему? — ответить никто не мог. Положено — и всё.

Пришлось выяснять это самостоятельно. Правда, раскапывая древнегреческие города, я уже сталкивался с чем-то подобным: находками монет в фундаментах. Тогда это объяснялось просто: на счастье. Чтобы дом стоял на деньгах. Но всё оказалось гораздо сложнее и куда как древнее денег.

Ещё один из первых и виднейших археологов СССР, автор учебника по археологии, А. Арциховский писал: «Неизвестно, чем вызваны погребения, встречаемые в мустьерских стоянках разных стран: страхом перед мертвым, заботой о нем или просто желанием уберечь покойника от зверей. Во всяком случае эти погребения дали нам основной антропологический материал по неандертальскому человеку». Несуразностей тут две.

1. В пещерах или на стоянках жили тысячи лет и тысячи поколений, а находят один, два, три костяка; за что такой почет и куда делись остальные?

2. Почему большинство похороненных — дети или подростки (мальчик из Тешик-Таш, сунгирские дети и т. д.), за что им такой почёт?

Ответ, как ни странно, дали не археологи первобытного общества, а современные этнографы и историки культуры. Именно они наткнулись и заинтересовались древней и жестокой тюрингской легендой. Чтобы сделать замок Либенштейн неприступным, за большие деньги купили ребенка и решили замуровать в стену. Пока каменщики делали своё дело, ребёнок сидел в нише и ел пирог. Иногда он кричал находившейся рядом матери: «Мама, мне тебя видно… Мама, мне всё ещё тебя видно… Мама, я вижу тебя в щёлочку… Мама, а теперь я ничего не вижу».

Вскоре выяснилось, что подобные обряды были не только у немцев, а у всех народов Европы без исключения. Стены Копенгагена, например, несколько раз обрушивались, пока строители не прибегли к радикальному средству: взяли невинную голодную девочку и посадили за стол с игрушками и кушаньями. Пока девочка насыщалась и играла, двенадцать (сакральное число?) рабочих сложили свод. Затем во все время возведения стен около склепа играла музыка, чтобы заглушить вопли несчастной. В итальянских преданиях можно найти историю о мосте через реку Арту, который всё время обрушивался, пока в него не заложили жену строителя. Мост стоит, но его периодически трясёт от рыданий и проклятий несчастной женщины.

В Шотландии вам и сейчас расскажут, что древние пикты орошали человеческой кровью закладку всех своих построек. В Англии помнят о Вортингерне, который не мог закончить башню, пока не пролил на фундамент кровь ребёнка, рождённого матерью без отца. Даже святая Колумба зарыла святого Орана живым в основание своего монастыря, чтобы умилостивить духов земли, которые злокозненно разрушали ночью построенное за день.

Ничем не отличались и славяне. В Сербии три брата решили построить крепость Скадру, но злая вила-русалка год за годом разрушала то, что возводили триста каменщиков. Пришлось умилостивить злодейку человеческой жертвой. Решили, что ею станет жена того брата, которая первой принесёт рабочим пищу. Братья поклялись хранить решение в тайне, но двое старших предупредили жен, и, когда жена младшего пришла на стройку, ее тут же замуровали в стену. Правда, женщина умолила оставить небольшое отверстие, через которое она могла бы выкормить грудью недавно родившегося ребенка. До сих пор сербские женщины приходят к источнику, который течёт по стенам крепости и имеет цвет молока из-за примеси извести.

Славянские князья, приступая к закладке детинца и соблюдая обычай, посылали дружинников на дорогу с приказом схватить первого ребенка, который им попадется. Судьба ребенка очевидна, как очевидно второе название русских кремлей.

В 1463 году крестьяне, обитавшие по реке Ногат (Польша), решили поправить плотину. «Знающие» люди посоветовали им бросить туда какого-нибудь человека, чтобы плотина была крепче. Крестьяне так и сделали: напоили нищего и закопали живым.

Обычай этот оказался столь живучим в Европе, что даже в 1843 году жители германского Галле предлагали в основание нового моста заложить ребёнка. Этого, однако, не сделали, посчитав варварством.

Не стоит думать, что обычай закладки жертв для прочности фундамента (особенно культовых зданий) характерен только для Европы. Его нетрудно проследить по всему миру.