Таинственный замок

Вполне возможно, Флориан так никогда и не попал бы в Лес Акайра, ведь изо дня в день гувернантки запрещали ему выходить за пределы сада, окружавшего замок герцога – его отца. Волшебный лес скрывал в своих недрах некую тайну, возбуждавшую любопытство мальчика и, хотя послушание все еще оставалось в моде в 1698 году, рано или поздно запрет неминуемо был бы нарушен.

К тому же, утопающий в солнечном свете октябрьский полдень был из числа тех, что заставляют почувствовать пресыщение от созерцания всего окружающего. Наследнику герцога безумно хотелось чего-нибудь нового, неизвестного и таинственного. Нельзя сказать, чтобы юный герцог Лайзарта – если назвать Флориана его официальным титулом – именно сегодня чувствовал особое неудовлетворение от пребывания в родном Пуактесме. Напротив, ему очень нравились здешние места, но такой заманчивой казалась перспектива очутиться сейчас в другом месте, которое, возможно, находилось где-то рядом, но абсолютно не было изучено им. Флориан лежал под маленьким деревом с Востока и мечтал. Он мечтал о таком мире, где можно увидеть нечто большее, чем созревающие зерна и плоды, о мире, который не засыпал бы каждую осень и где не надо думать о том, достаточно ли еды запасено на зиму.

Согретый последними лучами октябрьского солнца, умиротворенный Пуактесм, казалось, погрузился в глубокий сон, окутанный легким туманом. Флориану не давал покоя вид расстилавшихся невдалеке непроходимых дебрей Акайра. Сплошь осыпанные золотистой пудрой, они в безмолвной неподвижности не могли стряхнуть ее со своих ветвей. Хотя здравый смысл говорил ему, что это всего лишь деревья, но Акайр таил в себе волшебство и мог стать убежищем от всех, кто постоянно находился рядом и твердил о необходимости держаться подальше от мертвого леса.

Никто не наблюдал за Флорианом. Заняться было совершенно нечем, так как мальчик уже прочел все рассказы в новой книге месье Перро, приехавшего месяц назад из Парижа по просьбе герцога де Пайзена. Кроме того, никто в Сторизенде на протяжении вот уже целой недели не запрещал Флориану покидать сады. И он решился ослушаться. Утешением служила мысль, что взрослые зачастую ведут себя несправедливо по отношению к маленьким мальчикам и можно иногда поступить по-своему.

Что же касается Акайра, то, дойдя хоть до самого Бранбелуа, ребенок вряд ли столкнулся бы с серьезной опасностью. Правда, не встреть он в самом начале пути хрупкую девушку с прекрасными волосами, ставшую его проводником, он наделал бы множество ошибок. По словам Мелузины, любая оплошность могла повлечь за собой серьезные неприятности здесь, в таинственном месте, так как очень важно уметь правильно обращаться с монстрами. Она объяснила Флориану, что все дело во взаимной симпатии, а основная сложность в общении с такими монстрами, как тролли и гоблины, а также сколопендры (она имела в виду только серых, конечно же), – это уникальность каждого из них, и еще, все они ужасно страдают от одиночества. Ненависть, которую человек питает ко всем хищным монстрам, обладающим клыками и чешуей, возникла от недоверия людей к существам с таким обличьем. В человеческом обществе воины, церковнослужители и государственные мужи довольно мирно уживались друг с другом. Большинство населения смотрело на них без особого чувства любви или ненависти, ибо не могло обходиться без них. Но это не распространялось на троллей и гоблинов. Со временем вы убедились бы, что такие великолепные творения как лекрокотта, с ее золотой гривой и усами, и опаловый тарандус куда лучше на вид, чем большинство окружающих вас представителей рода человеческого. Кроме того, они не представляли опасности на сытый желудок.

Именно Мелузина сотворила заклинание над таинственным местом в глубине леса и поместила здесь орков и мантикор. Флориану вряд ли удалось бы найти лучшего гида, чем Мелузина. Она излучала душевную теплоту и потому нравилась мальчику, но застывшее в ее глазах страдание вызывало у него чувство жалости. Она уверенно держалась на спине великолепнейшего скакуна, об одном взгляде на которого любой десятилетний мальчик мог только мечтать, не говоря уже о том, чтобы самому управлять им. Флориан и Мелузина лениво болтали, поднимаясь все выше и выше по зеленому извилистому пути, сотни лет назад служившему главной дорогой в Феот.

Мелузина казалась нежной и хрупкой рядом с ним, она не стесняла себя неудобными и сковывающими движения одеждами, какие носили его тетушки и гувернантки. При ее приближении монстры отступали, а некоторые начинали заискивающе урчать или проявлять свою почтительность. На их пути не встретилось больше ни одного живого существа, кроме трех овец, спящих невдалеке от дороги и покрытых слоем многовековой пыли. Ни один уважающий себя монстр не покусился бы на них.