Таинственный монах

Роман — хроноопера. Автор выражает свою благодарность всем участникам форума "В вихре времен" (www.mahrov.4bb.ru) за активную помощь в шлифовке произведения, а в частности Cobre и Mifu.

Вся эта история началась с желания снять проклятия с моей семьи.

Но, стоит, наверное, для начала представиться — Геннадий Заварзин, руководитель одного из подразделений ФСБ. Это, пожалуй, и все, что я могу сообщить о себе, и не потому, что человек скромный, а скорее всего из-за того, что вся информация, связанная с моим отделом находится под грифом "Совершенно секретно".

Впрочем, главным персонажем всех этих приключений был не я, а сотрудники ФСБ.

С чего бы начать нашу историю? С появления в лабораториях спецслужб любопытного прибора или может быть причины, по которой все это закрутилось?

Скорее всего, с последнего, так как приборчик в нашей истории появился позже, уже как одна из составляющих сюжета.

И так начинам! А для этого придется углубиться в дебри истории моей семьи.

Мой дед — Михаил Федорович Заварзин, в бытность своей молодости, а она выпала на переломные годы в истории России, волей судьбы оказался в центре. Будучи пареньком, как сейчас бы сказали, совсем еще не смышленым, с головой задурманенной идеями мировой революции, равенства и братства, принимал участие в расстреле монахов одного из монастырей, что лежал в Молого-Шекснинской низине.

В те времена, участие в погроме обители и отречение от единой веры — не считалось чем-то таким уж предосудительным. Поступил приказ — выполняй. И шли такие молодые парни творить зло с песнями и… Стоп! Нет, до плясок дело не доходило. Это уж потом "умные головы" приспособили полуразрушенные здания соборов под клубы и дискотеки, в те же времена, чтобы организовать досуг церкви все же не использовали. Достаточно было небольшого домика.

Именно в те годы и полетели первые колокола на землю, стали бесчисленно сжигаться святые книги да иконы.

Те, кто участвовал во всем этом, не верили ни в черта, ни в бога, а если что-то и боялись, то только на смертном одре раскаивались в своих преступлениях, надеясь, что всевышний их простит.

Вот и вышло, что Михаил Заварзин тот злопамятный день запомнил надолго. Да и как этому было не произойти, когда вся его (как теперь выяснилось и моя) последующая жизнь вокруг этой даты вертелась.

Август тысяча девятьсот двадцать седьмого года надолго вошел в летопись нашей семьи черным пятном.

Именно в тот год отборные части Рыбинского ОГПУ выступили в направлении Югской Дорофеевой пустыни, что находилась на правом берегу Волги, в трех верстах от реки, между Рыбинском и Мологой. Не столь древняя, как многие другие, обитель стала широко известна только с конца XVIII века, когда на месте старой деревянной появилась новая каменная.

Задание для сотрудников ОГПУ было простым и казалось легко выполнимым. Достаточно было обитель закрыть, иноков разогнать, а все сокровища, что хранились за его стенами передать в государственное хранилище. Расчет не оправдался. Закрывшиеся за стенами обители монахи оказали осаждающим войскам сопротивление. Причем все это сделали по правилам военной науки. То, что должно было занять, ну, от силы день продлилось трое суток. На предложение руководителя отборных частей товарища Орлова, монахи ответили отказом.

Ключиком к воротам Югско Дорофеевой пустыни должен был стать английский трофейный танк, что состоял на воинском балансе одной из частей города Рыбинска. Каким образом это чудовище инженерной мысли оказалось у чекистов, я так в свое время у деда и не спросил. А может, стоило? Но, как бы, то не было, монахи танк атаковали и тот, вспыхнув, сгорел, словно сделан был из фанеры. Пришлось товарищу Орлову обратиться в местный военный округ за артиллерией. После небольшой канители, которые возникают между ведомствами две пушки (прадед так и не сообщил, что конкретно они собой представляли) были доставлены под стены обители.

Этого оказалось достаточно, чтобы, после небольшого штурма, монастырь пал. Ворвавшиеся на его территорию чекисты, обезумевшие от столь долгого сопротивления, в порыве гнева, сразу же уничтожили всю монастырскую братию. В живых оставили только двоих: отца Гермаген да архиепископ Михаила. Обоих отправили в Рыбинскую тюрьму.

Вошедшие в главный храм монастыря огпушники, не обнаружили никаких сокровищ. Попытки отыскать их на территории пустоши — были тщетны. Товарищ Орлов принял постановление (руководство требовало немедленного решения проблемы) — пытать монахов. Да вот только оба молчали и не желали ничего говорить.

Впрочем, сокровища Югско Дорофеевой пустыни не были самоцелью всей операции. Основная задача — закрыть обитель, а иноков разогнать, удалась. Оставшихся двоих монахов решением местного Реввоенсовета было приказано расстрелять.

Быть палачами выпало Михаилу Заварзину, да еще одному милиционеру, имени которого мой прадед не помнил. Руководил расстрелом товарищ Орлов.