Тайна распятия

Глава 1

Иван с удивлением обнаружил, что лежит на каменистой земле, из которой кое-где пробивались зеленые травинки. Раскинутые в стороны руки оказались к чему-то накрепко привязаны, ноги тоже. Все тело горело и саднило ноющей болью. Рядом с ним, опираясь на копья, стояли четыре римских легионера в кожаных панцирях и шлемах с болтающимися нащечниками, на поясе у каждого – короткий меч.

«Где я?» – Иван попытался вспомнить предыдущий день и вечер и не обнаружил ничего, что могло быть причиной его теперешнего положения.

«Это реконструкция! – догадался он, облегченно вздохнув. – Но почему я ничего не помню?» – Иван повернул голову и вскрикнул от боли. Что-то острое впилось в кожу в области затылка.

«О Господи, что со мной?» – Иван осторожно скосил глаза и увидел у виска туго сплетенные ветви с длинными шипами, имевшими прочное основание и острое, как жало, окончание.

– Эй, шутники, с ума посходили? – попытался крикнуть Иван, но вместо этого из груди у него вырвался лишь слабый хрип.

На небе не было ни облачка. Солнце поднялось уже довольно высоко и сильно припекало. Стараясь не шевелить головой, Иван попытался осмотреться. Недалеко от него замерла большая толпа мужчин и женщин. Рядом с легионерами стояла группка богато одетых людей.

«Первосвященники», – машинально отметил Иван.

– Почему народ молчит? Это плохо, – задумчиво произнес один из них.

«Почему я знаю, что это первосвященники и говорят они на арамейском?! Почему я уверен, что рядом стоят римские воины? Я сплю! Поэтому и крикнуть не могу. Нужно немедленно просыпаться», – Иван несколько раз крепко зажмурил и открыл глаза.

Но ничего не изменилось. Он продолжал лежать, окруженный толпой. Кто-то рассматривал его с любопытством, кто-то с ненавистью, но у большинства в глазах таились страх и сострадание. Боковым зрением Иван уловил слева от себя какое-то движение. Одетый во все черное человек с капюшоном на голове медленно опустился на колени у его левой ладони. На Ивана он смотрел почти ласково. Порывшись в сумке, человек извлек небольшую кувалду, затем длинный толстый четырехгранный гвоздь, больше похожий на железнодорожный костыль, которым крепят к шпалам рельсы, только тоньше. Человек поднял гвоздь над головой.

Из толпы раздались выкрики: «Он не Мессия, ибо закон Моисея гласит – проклят всяк висящий на древе», «Других спасал, а себя самого не может!», «Именующий себя сыном Божьим сейчас будет распят вместе со злодеями!» Выкрики сопровождались хохотом и улюлюканьем, усиливающимися с каждым мгновением. Человек в черном опустил гвоздь на запястье и с силой надавил. Пальцы Ивана безвольно разжались.

– Остановись! Кто-то скачет, – раздался рядом властный голос, – вдруг помилуют.

Все дружно повернули головы в сторону, откуда раздавался топот копыт. К Ивану подошел воин в шлеме, украшенном гребнем из конских волос.

«Сотник», – машинально подумал Иван, уже не удивляясь своим новым познаниям. Всадник передал воину квадратную табличку, на которой на арамейском, греческом и латинском было написано: «Сей есть Царь Иудейский».

– Вот теперь понятно, кто ты. Сегодня твой Бог отвернулся от тебя, впрочем, удача тоже. Чем же ты его так обидел? – сотник протянул табличку человеку в черном. – Прибивай!

– Погодите, погодите, – к сотнику быстро приблизился первосвященник. – Здесь ошибка. Он не наш царь. Нужно написать так, как он сам говорил: «Я – Ваш Царь Иудейский!»

– Это не мои проблемы, – хохотнул сотник. – Прокуратор умен и, вероятно, хочет, чтобы все гости, приехавшие на праздник Пасхи, узнали, как вы, евреи, поступаете со своими царями.

– Остановись, не прибивай, мы уже направили прокуратору легацию.

– Приказы я исполняю, а не обсуждаю. Что стоишь, оглох?! – человек в черном подобострастно схватил табличку и ловко приколотил ее к вершине креста.

Высоко-высоко в небе, похожие на маленькие распятия, кружили три птицы.

«Стервятники», – обреченно подумал Иван.

Человек в черном снова нащупал гвоздем точку на запястье и вдруг, практически без замаха, точно и сильно ударил по шляпке, пробив гвоздем руку и глубоко вогнав его в дерево.

Толпа ахнула и шатнулась вперед.

Боли Иван не ощутил. Так часто бывает, когда, неожиданно вонзаясь в тело, острие не разрывает, а раздвигает мышцы. Однажды в юности на сенокосе Ивану пробили ступню тупыми вилами. Он и не понял поначалу ничего. Боль пришла потом, тягучая, долгая. Вот и в этот раз Иван только ощутил, как по телу разливается предательская слабость, ибо мозг мгновенно получил сигнал о ранении.

– Почему он до сих пор не орет? – спросил сотник у палача.

– Корону царскую нужно поправить, – прокричал палач и едва слышно прошептал: – Ты лучше не геройствуй, а ругайся. Тебе полегче будет.