Тайна Кашкулакской пещеры, или Дьявол с человеческим лицом

В молодости я стал участником одной экспедиции, которая навсегда изменила мои представления о жизни и перевернула привычный мне мир.

В ту давнюю пору я слыл отважным путешественником, бесстрашным искателем приключений и неисправимым скептиком. Истинный сын века открытий, я отрицал любую возможность невероятного. Все загадочное и мистическое скорее навевало на меня скуку, чем будоражило воображение и щекотало нервы. А людей, склонных ко всяким суевериям и объяснявших неподвластное их разуму чем-то непостижимым, я считал примитивными существами или, в лучшем случае, наивными романтиками.

Но словно в наказание за самоуверенность, некоторые события пробудили во мне такой первобытный ужас перед неизведанным, что никакие рациональные объяснения уже не могли избавить меня от него.

Как дорого бы я дал, чтобы никогда не совершать то путешествие! Ведь тогда моя жизнь и дальше была бы наполнена смыслом, доступным лишь отчаянным и безрассудным. И вместо того, чтобы прятаться от опасностей мира за писательским столом, я мог бы сам быть героем своих историй.

Однако, что толку в нытье и жалобах на свою долю? Сейчас я хочу лишь одного – рассказать главную историю моей жизни в надежде избавиться от ее тяжкого гнета, столько лет разъедающего мое нутро. Это стало возможным совсем недавно. Революция и смена политического режима в одной далекой стране избавили меня от необходимости дальнейшего соблюдения государственной тайны.

Но обо всем по порядку.

***

К двадцати двум годам я получил приличное образование в одном из лучших британских университетов и по праву считался завидным холостяком в своем кругу. Но ни о какой женитьбе я не помышлял. Наследовав немалую сумму, я был волен распоряжаться отпущенным мне временем по своему разумению, и детская страсть к приключениям вместе с присущим мне духом авантюризма определили род моих дальнейших занятий.

Ко времени, когда я всерьез увлекся исследованием пещер, у меня за плечами был довольно богатый опыт странствий по неизведанным местам. Я несколько раз побывал в Африке и посетил Танзанию, Египет, Анголу и Мозамбик, одним из первых британцев совершил паломничество в Мекку и побывал на Святой Земле. К тому же, мне удалось повторить подвиг Глейшера и подняться над Лондоном на приличную высоту.

Когда судьба свела меня с французским ученым Эдуардом Мартелем, его энтузиазм к покорению пещерного мира передался мне в полной мере. Вместе мы посетили карстовые районы Англии, Франции, Австрии и я участвовал в открытии десятков новых пещер. Это было настолько увлекательным и захватывающим, что, казалось, успехи путешественника и исследователя будут сопутствовать мне всю жизнь, ведь только в них я видел смысл своего существования.

Однажды Мартель рассказал мне о давней мечте посетить Хакасию в Сибирском регионе Российской империи. Как сейчас помню тот странный эпизод нашего с ним разговора, ставший для меня первым откровением в этой истории.

Мы сидели за чашкой чая в просторной гостиной его дома в Понтуазе. В камине мерно пощелкивали поленья, и то место казалось самым уютным на всем белом свете.

– В массиве горы Кашкулак находится одна неизведанная пещера, вот уже несколько лет занимающая мой ум, – со свойственным моему другу даром рассказчика, таинственно произнес он. – Там произошло много жутких событий. Недаром местные жители называют ее Обителью дьявола.

В другой раз я прыснул бы со смеху, но тогда окружающая обстановка была настолько расслабляющей, а голос Мартеля так серьезен и убедителен, что мне не хотелось нарушать сладость момента.

– Как интересно, и что такого страшного в ней происходит? – подыграл я другу.

Но Мартель, очевидно, не уловил моей иронии. Не смотря в мою сторону, он продолжил:

– По местным поверьям, в ней обитает дух злого шамана. Он убивает незваных гостей или того хуже, сводит людей с ума, заставляя их творить ужасные вещи, – прикрыв глаза, тихо отозвался Мартель.

Здесь я, понятно, не выдержал и от души рассмеялся. Затем откровенно поделился с Мартелем своими соображениями относительно невежественности некоторых людей и даже одолевающего в иной раз стыда от своей принадлежности к общему роду.

Но от дальнейшего хода беседы я растерялся. Впервые и всего на миг лицо моего друга приняло такое зловещее и устрашающее выражение, что я невольно отпрянул от его кресла. Так хорошо знакомый мне человек мгновенно превратился в неизвестного, обладающего каким-то иным, особым знанием, дающим ему право на истину. Он смотрел на меня испепеляющим взглядом, от которого меня бросило в жар.

– Если бы ты, Рональд, знал все, о чем известно мне, ты не был бы уверен даже в том, что видишь, – чеканя каждое слово, заявил Мартель. – У меня есть достоверные данные, что в том месте творится неладное, и поэтому я до сих пор не могу отважится поехать туда.