Тайна города нобилей

Беленые доски пола сияли. Ни пылинки, ни следа упавших крошек, что было странно для кухни в разгар дня. Хмурая светловолосая девушка в сером платье и цветастом переднике усердно намывала столы, не поднимая головы и постоянно освежая тряпку.

— Это Дженнифер, ты не смотри, что она сейчас бука. Скоро завтрак и ей многое нужно успеть, потом тебе расскажет, что делать. Будешь ей во всем помогать. — Маленькая, изящная Юна, которая привела меня к будущему месту работы, с явным удовольствием вводила «новенькую» в курс дела.

Она когда-то, по ее словам, «тянула лямку на кухне», но сейчас дослужилась до официантки и выглядела счастливой как весенняя птичка.

— Мисс Фарго помешана на чистоте. Убирай за собой, чтобы ей понравиться и остальное станет неважным.

По помещению витал слабый запах корицы и яблок. Несмотря на общую приятность кухни, впечатляющей ровными салатными ящичками вдоль стен, крепкими столами по середине помещения, грандиозностью рабочей печи и прочими красотами — энтузиазмом я не горела. Впереди маячило освоение почетной должности посудомойки, и точно не об этом мечталось мне в детстве.

— Пойдем я покажу тебе залу, пока там никого нет, — заговорщицки сообщила Юна, схватила меня за рукав мешковатого серого платья и потянула за собой на выход. Сама она была в зеленом, аккуратном подобии этой же формы, но ушитом точно по фигуре, милом и игривом, как и его хозяйка.

— Чего такая молчаливая? Вне себя от счастья? Правда, красиво? — спросила девушка и широким жестом обвела уютное просторное помещение с отдельными обеденной и диванной зонами. Недалеко от маленькой дверцы кухонного коридора торжественно стоял, растопырив изогнутые ножки, длинный стол с выстроенными на нем в ряд старинными бронзовыми канделябрами. А чуть поодаль, у роскошного камина, широким кругом располагались диванчики, кресла с пледами, подушками, карточным столиком и несколькими пухлыми бархатными танкетками. Здесь хозяева с гостями явно просиживали дружеские и теплые вечера.

— Эта наша зала, тут откушивают Стражи, — с придыханием сообщила Юна и выжидающе посмотрела на меня.

— Зал, — рассеянно поправила я и чуть не добавила насчет «откушивают», но вовремя спохватилась и всплеснула руками. — Просто великолепно! Я поражена!

Звучало самую малость искусственно, но разведчик из меня аховый, я сэра Пинто об этом честно предупреждала. Делаю, как умею. Стараться буду, конечно, но как представлю, на что придется тратить свое время вместо занятий — просто оторопь берет. Целый день намывать посуду и убирать помещения в туманной надежде приметить или услышать что-нибудь подозрительное. И где, я вас спрашиваю, смогу узнать полезное? Среди кастрюль и сковородок?

— Так-так! — раздался низкий мужской голос, такой густой и плотный хоть ножом режь. — Пришел посмотреть, не осталось ли колбасы для вечно голодного Мони, а у нас тут, оказывается, пополнение!

Обернувшись, я увидела Стража, здоровенного и мощного как все они, с выдвинутым вперед тяжелым подбородком и темной гривой волос, падающей волной на плечи. У его ног пытался примоститься крупный щенок какой-то неизвестной мне породы, бело-коричневого пятнистого окраса. Усесться у него никак не получалась, толстые лапы разъезжались в стороны, а тело неловко заваливалось в бок, и в дополнение к его бедам, балансу крайне не способствовала тяжелая голова.

Недолго думая, он прислонил ее к колену Стража, навалившись на человека всем пушистым телом.

— Не стесняйся, — хозяин щенка принял мой интерес к собаке за неловкую попытку не смотреть в глаза из-за смущения. — Как тебя зовут, рыжулька?

От снисходительного тона я поежилась, что было воспринято еще более одобрительно. Темноволосый хохотнул, сделал шаг вперед, уронив разомлевшего, даже на вид придремавшего щенка и взял меня за руку.

— Меня можешь называть сэр Освальд. Я командор поста.

— Ее Эля зовут, — вмешалась моя сопровождающая. — С завтрашнего дня начинает посудомойкой на кухне, а сегодня я ее знакомлю с домом.

Она чуть не подпрыгивала, преданно глядя на командора. Эх, знакомая смесь поклонения и восторга. Когда-то я сама немного этим страдала, конечно, не в такой тяжелой форме. Мой фанатизм был молчаливым и скрытным, смотрела на изображения Стражей, любовалась и сама мечтала такой стать.

— Да, эти нежные ручки знают, что такое тяжелая работа, — задумчиво сказал Освальд, поглаживая большим пальцам по мозолям на внутренней стороне моей ладони.

После отбора в академию Стражей я успела проучиться чуть больше месяца. И все это время ритор по выживанию изматывал нас тяжелыми тренировками так, что мы с трудом разбирали — где утро, а где вечер. Сэр Сантана говорил, что «через полгодика, мальки, начнете ходить, а пока — ползите». И мы ползали, бегали, прыгали. Все, что прикажут. А днем пытались не уснуть от усталости на лекциях.