Тайна черного кинжала. Книга вторая

Берлин, лето 1987 год

Дневник Г. Харрера.

Генрих Харрер положил раскрытую тяжёлую кожаную тетрадь на стол, задумчиво прошёлся по своему кабинету и остановился возле камина, затем протянул свои озябшие ладони к огню и снова бросил взгляд на слегка пожелтевшие страницы тетради. Сегодня у него был не простой день.

Рано утром Генрих прилетел из Москвы, куда его направила судьба, в поисках утерянного Ключа. Ещё двумя днями раньше он словно выпил эликсир молодости, так на него подействовало известие, что нужная ему вещь обнаружилась у ветерана русской разведки. Об этом сообщил агент Филин, под таким прозвищем фигурировал сотрудник советского КГБ Кириллов, ещё лейтенантом попавшийся на крючок и завербованный английской разведкой МИ-6. Харрер познакомился с ним в один из приездов Кириллова в Германию в начале восьмидесятых годов через их общего куратора. Уже в то время Советский Союз трещал по швам, и его распад был только делом времени. С приходом к власти генерального секретаря КПСС Горбачёва весь мир затаил дыхание, слушая новые слова: «гласность», «перестройка», «новое мЫшление», «прОцесс». Великая страна, словно подтверждая слова Бонапарта Наполеона, сказанные в девятнадцатом веке о России: «Колосс на глиняных ногах», начала захлёбываться в дерьме либеральной демагогии.

Поэтому, подобно гиенам, из всех нор начали выползать твари, готовые продать свою Родину за глоток кока-колы или за жвачку. Генрих свою Германию любил, но не сегодняшнюю, разорванную на части между Америкой и Советами, а Фатерланд Третьего Рейха. С брезгливостью он относился ко всем предателям, считая себя истинным патриотом, но если для дела было необходимо, он отбрасывал в сторону свою щепетильность и готов был общаться хоть с самим дьяволом.

К сожалению, судьба нанесла ему очередной удар, он не успел буквально на несколько часов. Старый осёл, у которого, как выяснилось, Ключ пролежал больше сорока лет, подарил его молодому русскому лейтенанту, выпускнику престижного военного вуза, который улетел на войну в Афганистан!

— Oh mein Gott! — в очередной раз Харрер заскрипел зубами. — Боже, за что ты меня наказываешь???

Капустин не захотел говорить им фамилию лейтенанта, но агенту Филину удалось быстро узнать, расспросив всех соседей полковника, и кто-то из них вспомнил, как видел, когда этот юнец первый раз пришёл к ним в дом и на пороге ветерана советской разведки назвал свою фамилию «Соколов».

Узнав фамилию, Филину хватило двух часов, чтобы получить списки всех выпускников московских военных заведений и найти среди них нужную.

Их цель улетела в Ташкент. В тот же день за ним полетел Кириллов. По телефону он сообщил, что в ближайшие часы решит проблему, но больше на связь не вышел.

По своим каналам Генриху удалось узнать, что младший лейтенант Соколов из военного аэропорта Тузель вылетел в Кабул. Ему предписали служить в элите советских войск, в войсковом спецназе, о подготовке которых Харрер слышал много разных поразительных слухов.

Теперь настало время проверить их достоверность. Он готовился лететь в Пакистан, а оттуда с помощью афганской оппозиции, вождей которой он хорошо знал лично, перебраться в Афганистан и найти Соколова.

Генриху Харреру вдруг захотелось напомнить себе, почему у него появился интерес к загадкам нашего мира в части, касающейся уже исчезнувших цивилизаций, и как он прикоснулся к тайнам эзотерических обществ. Вспомнить свои первые впечатления от тайн, которые открылись ему при вступлении в общество Аненербе и знакомстве с теми, кто уже тогда знал о Шамбале и Великих посвящённых (знающих).

Взяв в руки свой дневник, он сел в кресло и стал читать.

"11 ноября 1952 года. Я пишу эти строки в первую очередь для себя. Конечно, каждому первооткрывателю и учёному хочется, чтобы его открытия, его знания, его усилия не пропали зря. Мне часто говорили о моём большом самолюбии. Только что ещё, как не самолюбие, толкает порой человека на безумные поступки???

Проклятые англичане! Они забрали все мои записи, весь труд моей жизни оказался в их руках. Даже известие о том, что Третий Рейх пал, а Фюрер мёртв, не произвело на меня такого сильного впечатления. Думаю, внутренне я давно был к этому готов. Я всегда знал, что нам нельзя идти на Восток, нельзя будить русского медведя… А, вот конфискация всего моего архива этими английскими мерзавцами вынула из меня душу.

Я пишу эти строки для того, чтобы потом, перечитывая написанное, верить, что всё произошедшее со мной за последние десять лет не является плодом моей фантазии, а все события и встречи были реальными отображениями нашей действительности.

Итак, начнём.

Я был совсем ребёнком, когда мой отец привёл меня в Венский музей истории искусств. Это был 1920 год, стояла весна, по улицам ходили беззаботные, улыбающиеся солнцу и друг другу люди. Уже прошло полтора года, как закончилась Первая мировая война, а в октябре 1919 года была провозглашена Первая Австрийская Республика.