Та, что надо мной(СИ)

Та, что надо мной

Вот тревога опять, снова в трубы трубят,

Если мне умирать - я погибну, любя.

Не предавши тебя, и себя не предам,

Знамя дрогнет на миг и пройдёт по рядам.

За мгновенье сомкнётся распавшийся строй,

Никогда не прервётся невидимый бой.

Бой без подвигов ратных, без криков 'Ура',

Кто в вечерю соратник - в заутреню враг,

Против дочери мать, на собрата собрат,

И без толку гадать, кто и в чём виноват.

Если всех перебьют или все предадут,

Дети прежних врагов на их место придут.

В этой битве неравны провал и успех,

Погибает один, а победа - на всех.

Навсегда предрешён неподкупной судьбой

От начала времён нескончаемый бой.

Александр Смирнов

Первая луна лета, 504 год от Обряда Единения

Я уже не раз являлся в этот неприметный домик, затерявшийся в королевском саду, иначе, наверное, долго проплутал бы в поисках. За дверью с бронзовым рычажком звонка меня ожидали глава сыска и Архивариус. Архивариус, явно не желавший привлекать по дороге сюда внимание каждого встречного, был без официальной куртки, расшитой золотом. Впрочем, кто бы его всё равно не узнал? И морщинистое личико Архивариуса, и словно вырубленное из камня лицо главы королевского сыска были одинаково непроницаемы.

- Мы снова рассчитываем на вашу помощь, - начал сыскарь. - Пропал мальчик из хорошего столичного рода. Вернее, был похищен. Это дело не хочется предавать гласности.

- Я согласен, - ответил я, не раздумывая.

- Вы даже не желаете узнать о семье похищенного? - спросил Архивариус, ехидно приподняв бровь.

Издевается, да? Уж он-то знает, что сказанного о пропавшем ребёнке достаточно, чтобы я согласился искать, окажись в подобной переделке даже сын поломойки. Впрочем, в мои годы обычно уже умеют обходить собственную натуру. Я тоже, возможно, сумел бы, но предпочитаю этого избегать.

- Естественно, я должен поговорить с родителями и узнать обстоятельства дела.

- Безусловно. Обстоятельства таковы, что оказалось необходимым вас привлечь.

До главы сыска, с которым мне уже приходилось встречаться, намёк дошёл тоже, но он слушал, не моргнув глазом. Похоже, в истории замешаны оборотни - кому же ещё в них разбираться, как не мне. Но сказать это прямо Архивариус не может. Ему известна природа каждого из благородных, но ещё со времён ученичества он связан клятвой молчания. В эту клятву заложена, пожалуй, самая сильная наша магия. Иначе всё и без того неустойчивое равновесие государства рассыпалось бы как карточный домик.

Наши благородные: оборотни и прочие существа с двойной натурой - сила и слабость Королевства. Хранитель архива родословных не может приказывать, он только знает и советует. Однажды он настоятельно порекомендует, чтобы в военный поход взяли неприметного подростка с глазами коршуна. А остальным воинам после этого останется только удивляться, отчего разведка в этой кампании работала безупречно. В другой раз его совет будет касаться назначения посла или полководца. И будьте уверены, совета послушаются. Это огромная власть, о которой никто не мечтает. Того, кто стал Архивариусом, уже трудно назвать человеком, у него практически не остаётся собственных желаний и привязанностей. Любой из нас побоялся бы доверить это знание такому же, как он сам.

Каждый предпочитает, чтобы о его второй натуре знали только родители и, порой ещё, самые близкие друзья, с которыми прикрываешь друг другу спину, в каком бы облике они не оказались. Открыться - значит подставить себя под удар. Всем известно, что люди-рыси теряют рассудок от некоторых трав, люди-волки необузданно похотливы, но глубоко привязаны к супругам и детям, люди-олени, встретив соперника, готовы сражаться с ним до смерти, ничего не замечая вокруг, а люди-птицы легко забывают, что в человеческом облике они должны опасаться высоты так же, как и все остальные. По этому поводу я мог бы вспомнить многое, но не хочется даже в мыслях вновь погружаться в кровавую кашу наших интриг.

То, что мне рассказали о похищении, встревожило меня всерьёз. Оказывается, всё произошло почти неделю назад, но только сейчас, узнав от родителей новые сведения, решили привлечь меня. Я заметил, что мальчика за это время могли убить или увезти в любую глухомань.

- Убить - возможно. Но у нас есть основания полагать, что из столицы его не вывозили.

Я получил от главы сыска небольшую медную табличку расследователя, на которой уже было выгравировано моё имя. Итак, на моё согласие рассчитывали заранее, а это означает, что Архивариус занялся этим делом ещё несколько дней назад. С этой табличкой я и направился к дому Тэка. Они были если и не близкими друзьями, то приятелями и дальними родственниками отца. Прежний юноша с острыми глазами, который, принося войску все сведения о передвижениях врага, в своё время подарил Павии победу, давно уже занял наследственное место архимаршала. Я знал, что у семьи Тэка есть сын-подросток, но никогда не видел его и полагал, что он живёт не в столице.