Сын Грома, или Тени Голгофы

О, если бы Всемогущий Господь не послал своего Сына Возлюбленного на землю искупить грехи человеческие и если бы Иуда не выдал Его храмовой страже, Пилат не отправил на казнь, а иудеи предпочли бы распять разбойника Варавву; если бы святые апостолы не разнесли Благую весть о воскресении Иисуса по языческим землям, а Тит Веспасиан не разрушил Иерусалимский храм и святой апостол Иоанн Богослов не завершил Святое Писание Патмосскими видениями, то где бы мы сейчас были, читатель?

О воплощении благодатного замысла Божия и о вкладе упомянутых фигурантов в сотворение величайшего в истории цивилизаций животворного христианского мифа и написан этот неканонический увлекательный роман.

Шел дождь, но не было ветра, и море было спокойно. Кричали чайки, сопровождавшие от самой Греции белый наш пароход.

Вдали показался остров.

Сквозь пелену дождя приближавшийся остров казался древней крепостью. Однако это был мирный клочок земли. На нем даже не было аэродрома, и многочисленные натовские фрегаты, бороздившие Средиземное море, безразлично обходили его стороной.

Вот уже стали различаться белые домики с арками, сбегавшие по склону к воде, и сквозь легкую серую дымку, как благословенный дар неба, проступил величественный монастырь на вершине холма.

В белой панаме, интеллигентного вида длинноносый юноша, стоявший рядом, воодушевившись величием словно из моря возникшего божественного видения, принялся объяснять своей еще более юной спутнице с цифровым фотоаппаратом через плечо, что в далекие, далекие времена на этом острове скрывался Орест, которого преследовали богини мести эринии. Безжалостные, они жаждали наказать его за убийство собственной матери. Девочка слушала, качала головкой, ужасаясь безнравственности мифологического героя, осуждала Ореста, хотя вряд ли что-то слышала об этом сыне Агамемнона, который, следуя подсказке дельфийского оракула, отомстил матери за убийство своего отца.

Дополняя юного знатока Эллады, следует сказать, что позднее на этом острове вовсю хозяйничали римляне. Считавшие себя хозяевами вселенной, они гноили здесь неугодных империи христианских праведников, диссидентствующих интеллигентов и других своих политических противников.

Сегодня же весь христианский мир главной достопримечательностью острова считает каменную пещеру, где в туманной дали возвещенной Спасителем Новой эры святому апостолу и евангелисту Иоанну Богослову являлись ошеломляющие картины конца света, которые и составляют самую сложную и самую загадочную книгу Нового Завета – Апокалипсис.

Апокалипсис! Последнее пророчество Библии!

Дальше некуда. Как говорится, аминь!

И немудрено, что именно сюда, на этот скалистый остров, к этой таинственной пещере, и возят сегодня экскурсантов загорелые гиды и гидессы, делающие вид, что тоже приобщены к тайнам Иоаннова Откровения…

Пройдя узкими улочками, забитыми маленькими кофейнями, сувенирными лавками, снующими между людьми лохматыми собаками, шурша разноцветными пластиковыми плащами, по которым стучал дождь, наша разношерстная группа добралась наконец до пещеры и, благоухая тончайшими парфюмерными ароматами, вытирая платками мокрые лица, сгрудилась у входа. И тут же, у этого входа, нарушая мир и гармонию святого для православного мирянина места, в плетеном кресле под выгоревшим, когда-то голубым зонтом, равно защищавшим от дождя и солнца, обнаружился некто в белых одеждах, белобородый, босой, точно апостол, с Библией на коленях и отрешенным взглядом. Библия у него была такая старая, что могла относиться еще к временам Иоанна Богослова, в переплете из сильно потертой козлиной кожи, возможно даже принадлежавшей некогда библейскому козлу отпущения Азазелу, и оттого Книга не боялась ни дождя, ни жгучего средиземноморского солнца.

– Это профессор Маракуе, – пояснила длинноногая гидесса в голубых шортах. – Он сидит здесь годами и ожидает, что сбудется предсказание. Однажды во сне ему явился отрок и открыл, что профессору предназначено прибыть на этот остров, к Иоанновой пещере, чтобы, возможно, увидеть всадников апокалипсиса и выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами. Профессор ухватился за эту подсказку судьбы: ведь ни зверя, ни всадников никто не видел, кроме святого апостола Иоанна.

При этом гидесса почему-то вопросительно посмотрела на нас.

Мы подтвердили, что все истинно так: ни всадников, ни зверя никто не видел, кроме святого Иоанна, и попросили передать профессору наше восхищение его терпением.