Сыщик

Двери библиотеки, как всегда, раскрылись медленно, с неохотой. Будто управляющий чип раздумывал – пропускать гостя внутрь или не удостоить. Темные дубовые панели чередовались с бликующими полотнищами либертинского стекла. Только в библиотеке сохранился старинный паркет со времени постройки усадьбы, составленный из трех сортов древесины: из темного, с лиловым оттенком, местного дуба, из оранжевого ореха, растущего в северных лесах Психеи, и из очень светлой древесины императорского кедра, который на Неронии сейчас уже истребили.

Князь Сергей шагнул к письменному столу. На дубовой столешнице лежала стопка белоснежной бумаги, в серебряной подставке красовалось не меньше десятка различных ручек: князь Андрей любил писать на бумаге по старинке и делать зарисовки пером. Стол, формой похожий на посадочный комплекс «Святогор», тоже сработан под старину. Под тот уже былинный девятнадцатый век земной эпохи, одно упоминание о котором вызывает у граждан Китежа приятный холодок под ребрами. Даже панель управления на столе старого князя замаскирована под старинный письменный прибор. Надо снять массивную бронзовую крышку, чтобы вспыхнули синим управляющие голограммы. Сергей коснулся крайней. Никакого ответа. Значит, отец все еще сердится. Глупо. Отец порой требовал от него невозможного. Лишь потому, что слишком его любил. И слишком переоценивал.

– Этого следовало ожидать! Патрицианки никогда не выходят замуж за инопланетников! – крикнул Сергей, хотя старый князь отлично его слышал, кричать не было никакой надобности.

Да, слышал прекрасно. Но не ответил. Потому что нечего ему отвечать. Какой толк переживать по поводу того, что утрачено? Нет – так нет… Молодой князь не собирался сам себя мучить.

Сергей прошелся вдоль полок, рассматривая корешки книг, не зная, какую выбрать. Книги были старинные, бумажные, помещенные в новенькие переплеты с голограммными обложками. Впрочем, не все. Попадались и старинные переплеты из картона. Поселенцы Китежа питали почти мистическую страсть к бумажным книгам. Литература на пентаценовых пленках вроде как и не считалась уже литературой.

Сергей просунул ладонь сквозь либстекло, вынул том наугад. Перелистал. Стихи. Вот угораздило! Отвергать с ходу – неприлично. Как если бы женщина сама призналась ему в любви. Но брать новую книгу не стал: книга выбрала его.

Он вышел из библиотеки на террасу. На круглом деревянном столике прислугой расставлены прозрачные фарфоровые чашки и тарелочки, похожие на цветочные лепестки. Курился паром серебряный кофейник. Сергей обернулся. В комнатах отца окна переведены в непрозрачный режим. Старик наверняка еще не выходил. Сейчас лежит на диване и общается по галанету с другими князьями. Обсуждают возвращение Сергея и сорвавшееся сватовство. Не так планировал князь Сергей провести отпуск на Китеже. Совсем не так.

Сергей залпом выпил кофе, положил в рот, не жуя, бутербродик с красной икрой (говорят, местная икра по вкусу ничуть не уступает земной), спустился в парк. Дорожка почти сразу раздваивалась: левая шла в ухоженный парк с фонтанами, а правая – в лес, к реке. Сергей выбрал ту, что выводила к реке. Солнечный свет (вернее, свет Ярила) пронизывал редкий сосновый лес. В густом малиннике кто-то подозрительно сопел и возился. Судя по беспардонной наглости – озерные мишки. Размером они не больше собаки, но кусаются пребольно. Вообще-то в озерах они не живут, а лишь наведываются на мелководье ловить рыбку, но на Китеже любая местная тварь носит название озерной либо речной.

Да, не так планировал капитан «Изборска» свой отпуск. Уже и яхта была готова, чтобы плыть вдоль извивистых берегов Светлояра. Сергей хотел показать Эмми знаменитые озерные города. А потом непременно провести недельку на Южном побережье. В это время года яхты там стоят вплотную друг к другу. Вслед за сыновьями Великого князя слетаются в белостенные гостиницы певцы, музыканты, программеры синтезаторов… Все те, кто создает призрачный мир Видеогаланета.