Связанные кровью

115-й день лета

Спустя три дня после отъезда из училища рандонов, Тентира, они нашли первое тело.

К нему их привело трепещущее облако бабочек драгоценная чёлюсть, принимающих цвета всего, мимо чего они пролетали — рыжевато-коричневый для коры берёзы поздним летом, золотистый для её листьев и штормовой голубой для хмурящегося неба. Однако, когда они опустились на спину кадетской верховой куртки, они в разочаровании сморщили крылышки и приобрели тёмно-коричневый цвет побитой сливы.

Более хрупкая из двух кадетов смахнула их прочь одетыми в перчатки руками и перевернула тело.

У её напарника перехватило дыхание.

— Леди, что с ним случилось?

— Я не знаю. Как бы то ни было, он Рандир. Посмотри, как завязан его опознавательный шарф.

Они уставились на лицо, которое должно быть, было молодым, но утонуло в самом себе, под высохшей и побуревшей кожей. Из его груди исходил слабый треск, как будто там дрожало что-то маленькое и уставшее. Он дышал. А затем, к их ужасу, его веки затрепетали и поднялись. Его глаза были почти непрозрачными, без всяких намёков на зрачки, но они всё еще двигались, их радужная оболочка ищуще дёргалась.

Его губы со скрипом открылись, бескровно разрываясь у уголков.

— Мммм лоррр…

Быстрым движением рандон, известный среди жителей холмов как Мер-Канти, встал рядом с мальчиком на колени. Он вынул нож с белой рукояткой, распахнул куртку и мягко погрузил лезвие меж выпирающих рёбер. Мальчик вздохнул и закрыл глаза.

Кадет Гари, нахмурившись, рассматривал его.

— Это не один из тех кадетов, что попытались убить Ран…

— Осторожнее, — сказала Джейм. — Мы не так уж далеко от Глуши[1]. Да, я тоже так думаю. Хотя, даже будь на кону моя жизнь, я не смогу вспомнить его имя.

— Но Комендант же позволил им всем уехать. — Это нечестно, с возмущённой озадаченностью, говорил тон Гари. Как такому позволили случиться?

Он был очень юным.

И казалось жестоким, что парню пришлось столкнуться с ещё одним уродливым ликом смерти так скоро после того, как его рой пчёл нырнул в глотку Рандир Искусительницы, жаля её изнутри. Гари им такого не приказывал; они просто сделали это, отвечая на его мстительное настроение, и при помощи Джейм, которая в это время насильно удерживала рот женщины открытым, погрузив в него свои большие пальцы и давя на суставы челюстей.

— Комендант даже сказал, что они могут вернуться назад в следующем году, если их лорд разрешит, — добавил Гари, всё ещё протестуя.

— Вот то-то и оно. Тот, кого они попытались убить, и был их истинным лордом.

Джейм бросила быстрый взгляд на скрытого капюшоном рандона, что обламывал ветки с молодого деревца. Так близко от его родного замка она старалась даже думать о Лордане Рандир, используя исключительно его имя в холмах, Мер-Канти. Он годами скрывался от призрачных убийц, посланных матерью ложного лорда, Ранет[2], Ведьмой Глуши, так долго, что почти забыл привычку к человеческой речи. Белая кожа, белые волосы, глаза, едва выносящие солнечный свет — не будь он столь очевидным шаниром, выходцем из Старой Крови, план Ранет никогда бы не сработал. И всё же, его люди следовали за ним инстинктивно, как только что поступил этот бедный парень, если только они не были лично привязаны к Ведьме или её сыну.

Затем она поняла, что именно делает рандон и поспешила на помощь.

Очень скоро у них были салазки из шестов, переплетённых ветками, прикрепленные к седлу Миры. Зелёноглазая кобыла восприняла это очень спокойно, как и многое другое, включая потребность её хозяина в диете из свежей крови и его склонность раскрашивать её бледно-серую шкуру в полный набор цветов текущего сезона.

Когда они подняли кадета с земли, он показался им всего лишь пустой оболочкой. Он был почти невесомым и не отбрасывал тени.

Они потратили остаток этого дня и весь следующий на поиски остальных из дома Мер-Канти, что совершили на него покушение в подземной конюшне Тентира. Все они были не более чем пустой скорлупой. Некоторые из них, подобно первому, были всё ещё живы, но уже едва-едва. Этих он тоже привёл к Белому Ножу, почётная смерть от рук их законного лорда.

Затем, ночью пятого дня, они спустились к Серебряной и пересекли её, вступив в зловещую тень Глуши.