Святилище

Переводчик: Siberian_forest

Редактор: Siberian_forest, Marina_lovat

Вычитка: Siberian_forest 

Я стояла посреди пустыни, бежать было некуда, спрятаться было негде, Арви окружали меня со всех сторон. Не успела я и глазом моргнуть, как целое море мертвых тел покрыло землю. Все, кого я любила, были среди них, они лежали без движения и без признаков жизни. Я была последним выжившим человеком.

Почему я до сих пор была жива?

Я не хотела жить без них. Всё, на что я надеялась — моё будущее, моя семья, и любовь всей моей жизни... всё исчезло. Было убито.

Украдено у меня.

Я никогда не чувствовала такую бездонную и неизмеримую печаль.

Я держала в руке Адище, в нём оставался ещё один патрон.

Тысячи бледных тел заполнили все вокруг, существа сощурили белые глаза, разглядывая свою последнюю жертву, в их крови закипала ненависть. Их рычание и крики оглушали. Я огляделась и заметила одного Арви. Его глаза молочного цвета сверкали злобой. Он медленно поднял руку и пальцами провел по своей шее, как будто бы перерезая ее.

Моё сердце заколотилось. Я знала, что скоро всё закончится. У меня оставался один выстрел, и я приготовилась к неизбежному.

Подняв Адище, я прицелилась в последний раз и затем медленно нажала на курок.

Я разрядила пистолет, выстрелив в злобного Арви. Пуля попала прямо ему между глаз. По его бледному лицу потекла струйка крови, а потом он упал навзничь в море тел, бездыханный.

Я знала, что настал мой конец. Адище сделал своё дело. Я упала на колени, прижав его к груди. Я бросила последний взгляд на своих любимых, осознавая, что скоро присоединюсь к ним.

Рычание и крики сотрясли всё моё существо, а затем я почувствовала ужасную боль. Длинные костлявые пальцы и острые зубы вонзились в меня.

Громкие голоса выдернули меня из моего беспокойного сна. Я не могла дышать, по телу стекал пот, я не понимала, где нахожусь. Надо мной на белом потолке горели тусклые флуоресцентные лампы. Белые каменные стены окружали меня. Моё тело было накрыто белой простыней, а к руке тянулась тонкая трубка.

За дверью, ведущей в лазарет, в нескольких футах от доктора Бэнкса стоял генерал Доннелли. Выражение его лица было решительным, глаза сощурены, а губы сжаты. И пока он говорил, он тыкал своим огромным пальцем в грудь доктора. Со стороны я видела, что грудь доктора Бэнкса медленно приподнимается и опускается. Он пытался успокоить себя. Это было то самое упражнение, которое он заставлял нас делать, когда мы повреждали себе что-то и плакали.

Мой желудок скрутило в узел, так как я знала, что сегодня был уже третий день. Сегодня генерал должен был прийти за мной и кинуть меня в камеру, в которую, как поговаривали, он швырнул свою дочь.

Хотя я и чувствовала себя лучше, я всё ещё не могла поверить, что он опустился так низко. Как мог человек бросить свою собственную дочь в камеру? Но ясно было одно, он совершенно точно собирался наказать меня — подростка с сотрясением — только для того, чтобы преподать урок остальным жителям. А урок состоял в том, что каждый член приюта должен был следовать правилам, иначе ему пришлось бы столкнуться с серьёзными последствиями.