Святая Мария

В ответ на начавшееся в газетах обсуждение явленного в Артуре "чуда" и появившиеся разные версии, от хвалебных до похабных, в "Русском слове" Немирович-Данченко разразился статьёй о Машеньке, поместив перед статьёй дагерротип с портрета кисти Верещагина. Но написал не о чуде или каких-то доказательствах или опровержениях, он умудрился ни разу не упомянуть меня, за что я была ему заочно признательна, а Машенька обиделась, едва удалось её порывистую и горящую праведным возмущением удержать от немедленного желания отбить автору возмущённую такой несправедливостью телеграмму. А написал о том, что сделала уже Машенька своими невеликими силами и не такими уж великими деньгами нашего фонда, что она с первого дня войны трудится в Артурском госпитале простой сестрой милосердия, и привёл несколько десятков отзывов её пациентов и благодарных родственников, которые по просьбе старшего товарища собрал в Артуре Павел Николаевич Некрасов. Автор не ставил вопросов: "Имеет ли право настоятель Артурского храма без согласования с епархией устраивать целую серию благодарственных молебнов во славу Пресвятой Девы?!" (Кстати, молодец батюшка, ведь служит молебны в честь Богородицы! А все домыслы и слухи, так, а он-то к ним каким образом? Ведь не он же в проповедях их распускает!) "Светилась ли действительно Машенька в тот злополучный вечер?!" "Действительно ли она исцеляет наложением рук?" И прочее, и прочее… Но, парадокс в том, что сама структура поданного материала, абсолютное игнорирование скандальной канвы, подбор благодарностей, факты и портрет удивительной силы кисти Верещагина, просто не оставили смысла в вопросе о Машенькиной святости, это получилось само собой разумеющимся. Так что, не сказав ни слова о "Явлении" и "Святости", Василий Иванович взорвал социальную бомбу, по крайней мере, здесь на Дальнем Востоке, ведь в сознании каждого солдата или матроса, в сознании каждого русского человека сложилось: "…Японские и английские злодеи покусились на воплощение НАШЕЙ БОГОРОДИЦЫ!" (Вполне допускаю, что хорунжий Некрасов сознательно допустил утечку информации о двух переодетых китайцами, не надо даже говорить кто это, и одном рыжем, оказавшимся англичанином-подшкипером датского трампа, накануне пришедшего в Артур по фрахту военного ведомства, и паре местных воришек.) Если и есть что-либо святое и неприкосновенное для православного человека, это Богородица, и не важно, вобрала ли она в себя всю силу культа древнеславянской Мокоши или Параскевы Пятницы,бабьей заступницы, важно, что трогать это никому не рекомендуется и прощать такое никто не станет.

Думаю, что придумавший эту акцию с целью, хоть через жену достать так насолившего японскому флоту "Белого демона", уже проклял себя и всех исполнителей. Так что буквально через два дня, вместо почти постоянных атак наших укреплений на реке Ялу японскими войсками, наши солдаты под командованием генералов Засулича и Мищенко обрушились на японцев. И, несмотря на численное превосходство последних, в нескольких местах прорвали фронт, погнали японцев и гнали до самых предгорий в долине с городом Анджу. Японские войска сумели оседлать горные проходы и встать в глухую оборону на горном хребте, противоположные склоны которого сбегают к Пхеньяну и гавани Цинампо. Непривычно для русской армии, не предлагали капитуляцию окружённым частям, а старались их максимально уничтожить, и, тем не менее, в плену оказалось более двух тысяч японских солдат и офицеров.

Позже, когда возник вопрос, а что, собственно говоря, с этой толпой дармоедов делать, их под конвоем частей дивизии охраны железной дороги и кавалерийской дивизии из формируемого корпуса генерала Штакельберга, пешком и по железной дороге привезли в Талиенван и Дальний, где двумя пароходами постепенно перевезли на остров Сан-Шан-Тау в устье Талиенванского залива, где оставили снабдив продовольствием на первое время. Туда же позже перевезли всех пленных моряков, скопившихся в порту Артура. Но не стоит считать, что это поражение кардинально изменило расклад на театре, всё ещё сохранялся двукратный численный и материальный перевес на стороне войск генералов Куроки и Оку, как нельзя отказывать японской армии в высоком моральном духе и выучке воспитанной приглашёнными ещё до войны германскими офицерами и фельдфебелями. Не меньший подъём и желание наказать японцев воцарился и на всей Артурской эскадре…