Священная роща

В Древней для нас Греции, где Пан распугивал нимф, Кипарис подсматривал за богинями, а сонм героев пополнялся день ото дня, приключилась интересная история.

Случилось так, что пути ничем не связанных друг с другом женщин переплелись в единый клубок. Боги отвлеклись на свои неотложные дела и, сама собой, сложилась дивная мозаика.

Младших из сыновей Зевса, а именно — бог природы и отдохновения Дионис был опьянён вином, пролитым для него в плодородную землю во время жертвоприношений. Волшебное ложе Диониса плыло в облаках над Элладой, его улыбка согревала всех и каждого, и одна лишь тревожная мысль омрачала безмятежное чело бога, а именно — приезд в гости двоюродного брата Автолика.

Полубог Автолик появлялся в жизни родственников-олимпийцев с одной единственной целью — попросить денег, которые он потом ни при каких обстоятельствах не отдавал. Стребовать с него что-либо было затруднительно, поскольку Автолик являлся непревзойденным мастером смены обличий. В ловкости, хитрости и лукавстве он превзошел самого Гермеса, его давно бы перестали пускать на порог греческих храмов, да только никто никогда не знал, в каком именно образе он появится.

Последний раз Автолик посетил Диониса под личиной нимфы Эвриопы, которую тот долго и безуспешно обхаживал не одно столетие. Наутро бог вакханалий проснулся с раскалывающейся от боли головой и запиской в руках от Автолика «Люблю тебя, братишка, ты такой милаха…». Половины золотой утвари, как ни бывало, а из храмовой казны подлый воришка выгреб все до последней драхмы.

Выпив еще вина, Дионис поразмыслил и со всей присущей богу виноделия трезвостью мысли с сожалением признал, что встречи с родней не избежать. Приближался славный месяц таргелион, когда главный доход храмам приносят паломники и, наверняка, Автолик приурочит визит к весенним торжествам в надежде поживиться на чужом празднике жизни.

А что если взять быка судьбы за рога?

Не ждать пока братец свалится как парнасский снег на голову, а назначить ему встречу в каком-нибудь провинциальном храме, где и взять то нечего, а самому не прийти.

Например, в храме в окрестностях Тиринфа, вдалеке от главных дорог, возле ручья Пекис, протекающего через старую оливковую рощу…

Сто лет назад тиринфийские виноградники погубила мучнистая роса.

Поразмыслив над проблемой, люди решили построить величественный храм, то есть дать взятку богу вина, чтобы его улыбка освещала виноградники, прежде простирающиеся от горизонта до горизонта и разбить вокруг храма священную рощу.

Молодые оливки и тамариски быстро выросли, и теперь любая свободная женщина могла прийти в рощу, чтобы отдаться незнакомцу за драхмы. Раз в году в праздник молодого вина даже незамужние девицы почитали за честь отнести свой заработок в храм и положить его к стопам Диониса, чтобы поблагодарить за урожай.

В храме работало несколько диковинок — хитроумные автоматы. Большая рыба давала воду при опускании в её пасть одной монеты, нимфа с рогом изобилия за две монеты наливала вино, десять монет — и драгоценный сульфий, заморское противозачаточное средство, можно было получить от Эрота, писающего в мраморный вазончик. Работал механизм, с помощью которого зажженный на алтаре огонь открывал двери храма, производя неизгладимое впечатление на людей с гуманитарным образованием: поэтов, лекарей, купцов. Играли музыканты, звучали кифары, прихожане радовались и танцевали, не стихали песни, пенилось в кубках и чашах вино. Большая разукрашенная статуя весёлого Диониса у самого входа благосклонно взирала на счастливцев, отринувших дела и беды, чтобы порадоваться жизни и урожаю. Прекрасный черноволосый мужчина с позолоченной чашей вина в правой руке, в индиговом гиматионе, небрежно накинутом на голое тело, и с гордо поднятой головой точно говорил: «Вино — есть лучший из даров богов! И тот, кто этого не понимает — идиот!»

Но всё это, увы, было уже в прошлом. Рынки Тиринфа заполонило чужеземное вино из далеких краев. Местные виноградари разорились, храм обеднел, сокровищница опустела. А ведь когда-то она ломилась от всякого добра — кожаные кошели с золотыми драхмами, лептами, оболами, персидскими сиклями и дарийками валялись по углам, как мусор. Монеты, на которых от времени стёрлась чеканка, устилали пол, как объедки в придорожной харчевне. Много было старинного наградного оружия с дарственными надписями: «За мужество при взятии Трои» или «За героизм при обороне Трои». Колец и перстней, висящих связками на нитках, никто и не мог бы сосчитать. Броши, пряжки и фибулы лежали горками, как опавшие листья. В те благословенные времена садовник полол сорняки тяпкой с позолоченной ручкой.

Сейчас же единственным достоянием полузаброшенного храма оставался кубок, созданный великим Гефестом.