Своя игра. Тетралогия (СИ)

Я вышел из военкомата в прекрасном настроении. И с чувством честно выполненного долга — перед самим собой. Остановился на крыльце, открыл военный билет и прочитал еще раз милые сердцу слова: «Ограниченно годен к военной службе». То есть не годен к ней в мирное время. Вот так. И в гробу я видал вашу армию.

Мне все же удалось открутиться от призыва. После долгих мытарств и с помощью тысячи уловок, — но удалось. И почему, спрашивается, я должен был поступить по-другому? Любое стоящее образование у нас давно платное. Любые медицинские услуги, после которых не останешься инвалидом, тоже платные. Куда ни сунешься — везде плати, за каждую мелочь. А как в армии служить — так я это с какого-то перепуга обязан делать бесплатно? Нет, граждане начальники! Если у нас рыночная экономика, так делайте ее рыночной везде. А то слишком кайфово жить будете. Впрочем, вы так и живете, правильно? Вот и я хочу жить кайфово, чисто в свое удовольствие. И делать что-то готов только за деньги. Причем за хорошие.

Спустившись с крыльца, я огляделся, все еще держа военник в руке. Надо как-то отметить событие! Чего бы придумать такого, чтоб надолго запомнилось?

Но придумать я ничего не успел. Асфальт тротуара разверзся под ногами, мир вокруг закрутился в красочном водовороте, а потом меня швырнуло бог весть куда. На что-то твердое. В глазах темно, в животе крутит, я изо всех сил пытаюсь справиться с тошнотой, а в ушах звучит невыносимо напыщенный голос:

— Радуйся, презренный червяк! Ты призван в ряды Народного ополчения его королевского величества Бальдура Великолепного! Гордись оказанной тебе честью и приложи все усилия, дабы оправдать доверие!

— Но я не годен к службе, — машинально пробормотал я, все еще стараясь сдержать рвоту. Надо хоть сперва разглядеть, куда блевать. Темнота в глазах сменилась радужными кругами, но кроме них все равно нихрена не видно.

— То есть как — «не годен»? — вопросил другой голос, уверенный и грозный. — Что за детский лепет? Раз сюда попал, значит — годен, и нечего вешать мне на уши спагетти. И вертикально встань уже — чего развалился? Ноги от счастья отказали?

Я помотал головой, стараясь разогнать цветастые круги, увидел в просветы меж ними чьи-то сапожищи, утвердившиеся на серой брусчатке, и не без труда поднялся.

— Давай документ! — потребовал стоящий напротив бородач в латах, презрительно меня осмотрев.

Я тоже себя осмотрел — и ужаснулся. Вместо нормальной одежды на мне были грубые холщовые штаны, такая же рубаха и суконный плащ. Плечи что-то давило и слегка оттягивало назад. Я ощупал их — давили веревочные лямки. Завел правую руку за спину — котомка… В левой руке свиток. Пергаментный, мать его.

А вокруг… Вокруг меня был средневековый замок. То есть то, что обычно бывает внутри его стен.

Сглотнув ком в горле, я уставился на бородача.

— Чего пялишься? — спросил он. — Людей ни разу не видел? Присылают всяких, — а ты с ними возись!

С этими словами бородач выдернул у меня из ладони свиток, развернул и стал читать.

— Не годен в мирное время… Ага! — обрадовался он. — Так что ж ты мне голову морочишь? Ясно же написано: «в мирное»! А у нас война тридцать четыре года как идет. И поэтому ты годен, превосходно годен!

— Но у меня… — начал было я.

— Что у тебя? — оскалился бородач. — Болеешь чем? Так я тебя сейчас мигом от всех болезней вылечу!

И он потянул из ножен меч.

— Нет, что вы! — заторопился я. — Здоров, господин сотник, полностью здоров!

— Вот так-то лучше, — подобрев сказал «господин», засовывая меч обратно. — Только я не сотник, а управляющий. Твой сотник с утра на плацу, новобранцев вроде тебя дрессирует. Айда в арсенал, а потом я тебя как раз на плац и перенаправлю. Да интерфейс-то включи, дятел! Ты как вообще без него живешь? Не удивляюсь твоей ограниченной годности. Кому в мирное время нужны такие… альтернативно-одаренные.

Чего-чего включить? Интерфейс?..

Однако подумать мне не дали.

Понукаемый и погоняемый, я пошел по дворикам, коридорам и галереям замка, периодически переходя на легкую трусцу. Бородач бодро хромал следом, не спуская с меня глаз и подбадривая ругательствами. Под конец он меня обогнал, сдвинул в сторону стоявшего у дверей арсенала стражника, и мы вошли внутрь. В трех шагах от входа оружейный склад перегораживал длинный дощатый стол — кривобокий, грязный, кое-как сколоченный, похожий на прилавок. Протиснувшись в промежуток между ним и стеной, управляющий ухромал вглубь заставленного стеллажами и сундуками помещения, скупо освещаемого естественным способом через немногочисленные зарешеченные окна.

Я сбросил с плеч котомку и бухнулся на скамью справа от входа. Куда, черт побери, меня занесло? Надо срочно это понять, пока есть время. Причем соображать лучше правильно, если хочу жить. По реакциям бородача ясно — здесь долго рассусоливать не станут. Не впишешься в представления местных о прекрасном или ошибешься в чем важном — снесут башку, и все дела.