Своя гавань

Шхуна была старенькая, не раз чиненная. Но надёжная, неприметная, и, самое главное, быстрая. Как раз настолько, чтобы убежать даже от фрегата береговой стражи — всё равно какой страны. Хоть Испании, хоть Франции, хоть Англии. Даже в Сен-Доменге — пиратской гавани! — и то не очень радовались контрабандистам. Всё верно, пираты купцов вообще-то привечают (что странно), разве только для испанцев делают неприятное исключение: их попросту грабят. Но какое голландцу дело до каких-то испанцев-папистов? Ну и что, что союзники. Сегодня союзники, а завтра, глядишь, наоборот, сколько раз так было. А о своём благосостоянии нужно думать всегда. Вот и он, Даниэль ван Веерт, думает. И не может сказать, что его дела совсем уж плохи.

А шхуна и впрямь хороша. Трюм достаточно вместителен, чтобы провезти нужные товары. Ходовые качества выше всяких похвал: эта старенькая посудина давала двенадцать узлов при не самом сильном ветре, а по маневренности уступала разве только новым английским бригам. Немногочисленная команда знала своё дело хорошо. С пиратами до последнего времени соблюдался нейтралитет. Что ещё нужно порядочному контрабандисту, чтобы не попадаться? Да то же, что и порядочному пирату: удача. И Даниэль ван Веерт имел все основания полагать себя удачливым малым. А залогом своей удачи он считал шхуну, случайно перекупленную пять лет назад у какого-то ямайского пирата. Шхуна была голландская, с меньшей, чем у других судов того же типа, осадкой, но не «пузатая», как большинство её соотечественниц. По мнению команды, не очень-то ей подходило имечко, красовавшееся на кормовом подзоре: «Бабка Гульда». «Какая она ещё, к морскому дьяволу, „бабка“, если умеет так резво бегать?» — посмеивался боцман. Но почтенный возраст — на взгляд Даниэля, не меньше трёх десятков лет — всё же иногда давал о себе знать. То «слеза» по обшивке, то приходилось ремонтировать румпель после пустякового шторма, который и лодку-то потопить бы не сумел, то рангоут начинал скрипеть, словно несмазанное тележное колесо.

«Ещё годик — и я куплю себе что-нибудь поприличнее».

Мечты пока оставались мечтами. По меркам Мэйна он успешный делец. По меркам Европы — мелкая шушера. Возвращаться в Голландию следовало с туго набитым кошельком, а не с сомнительной славой удачливого контрабандиста. И уж подавно не на старенькой шхуне с таким интересным названием. А помочь Даниэлю в этом благом деле должны были пираты Сен-Доменга. Помимо своего желания.

Встреча, естественно, была назначена далеко от города. Пираты — это даже не нетерпимые к контрабандистам испанцы. Те просто вешают, а эти в лучшем случае побьют, отберут корабль, и ещё штраф сдерут такой, что мало не покажется. В худшем — сплавят на соляные копи, предварительно обработав девятихвостками. Уж что-что, а своих купцов они действительно берегут. Чтобы не разбежались. Но дешёвые ром, кофе, сахар, ещё более дешёвые ткани и пиратская добыча по совсем уже бросовым (по меркам Мэйна) ценам всё-таки стоили риска. И Даниэль рисковал.

В этой бухточке в десяти милях к западу от Сен-Доменга и была назначена встреча с «партнёрами».

«Интересно, — Даниэль позволил себе съехидничать, хотя бы мысленно, — почему эти пираты, отчаянно защищая интересы связавшихся с ними купцов, не могут углядеть за своими сволочами? Об этой мадам говорили, будто она старается не допускать таких промахов. Значит, либо врут, либо… даже страшно подумать, что все эти „партнёры“ работают на неё». Последняя мысль была неприятной настолько, что голландец поёжился. «Да нет, быть того не может, — успокаивал он сам себя. — Такого не делают даже англичане, а они мастера на подобные подлые штучки. Я пугаюсь собственной тени, это плохой признак». Спокойствие вернулось не сразу. А когда солнце покатилось к горизонту, «Бабушка» — как ласково называл её ван Веерт — галсами пошла к побережью. Фарватер он знал как свои пять пальцев — ещё с тех времён, когда здесь заправляли испанцы. Потому вёл шхуну уверенно, даже не поставив на бак матроса с лотом. Но он немного не рассчитал с временем: солнце-то ещё не зашло. И потому только чертыхнулся сквозь зубы, увидев подсвеченные закатом паруса.

Двое. Две посудины под трёхцветными республиканскими флагами. Береговая охрана, чтоб её…

А может, верно говорят, что пиратка приказывает не хватать купчишек-воришек на месте, а отслеживать каждый их шаг? Если так, то он пропал.