Свидание вне времени

В СВОИ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ Эрик Рознер успел побывать везде, где только можно. Он объехал весь мир на баржах для перевозки скота, впервые убил человека в уличной драке в Шанхае, был на волоске от расстрела и тайком пробрался на исследовательский корабль, направлявшийся в экспедицию на Южный полюс.

В двадцать пять лет он заблудился в сибирской глуши, возглавил отряд татарских бандитов, взял на себя командование китайским полком и прошел сотню сражений, воюя за обе стороны.

К тридцати годам уже не осталось континента или столичного города, которого он бы не посетил, и не было джунглей, пустынь или горных хребтов, не оставивших шрамов на его могучем, как у викинга, теле. Раны и царапины от тигриных когтей и русского кнута, китайских пуль и ножей диких темнокожих воинов из африканских лесов могли рассказать о полной опасностей жизни. В тридцать лет у него за плечами была такая захватывающая, скандальная и бурная деятельность, какой могли похвастаться лишь немногие шестидесятилетние мужчины. Но в тридцать он понял, что не намерен останавливаться на достигнутом.

Хоть жизнь и била ключом, тем не менее, время шло, и Эрик Рознер все больше ощущал потребность в чем-то, чего был лишен все эти годы, но не мог понять, чего именно. Поначалу он даже не осознавал, что ему чего-то не хватает, но с каждым разом все больше и больше разочаровывался в новом опыте… Возможно, таким образом его подсознание пыталось слепо заполнить зияющую пустоту в душе.

Эрик Рознер так много успел повидать за свои тридцать буйных лет, что лихорадочные поиски новизны уже не приносили должных результатов. Он успел пожить в богатстве и бедности, испытать всевозможные удовольствия и пережить боль. Весь накопленный человечеством опыт казался просто детским лепетом. Жажда острых ощущений, сопровождавшая его все эти годы, сменилась серой скукой. А для такого человека, как Эрик Рознер, скука была подобна смерти.

Возможно, так случилось из-за острой нехватки любви в его жизни. Ни одна из целовавших и обожавших его, а также скучающих по нему девушек не значила для него ровным счетом ничего. Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать поиски.

Во время этой беспорядочной охоты за новизной он познакомился с ученым Уолтером Доу. Это была совершенно случайная встреча, и они, возможно, никогда не встретились бы еще раз, если бы не мимолетно брошенная фраза Эрика про нехватку приключений в жизни.

— Да что ты можешь знать о приключениях? — с вызовом спросил ученый и рассмеялся.

Это был маленький человечек с копной преждевременно поседевших волос. От улыбки его лицо покрылось сеткой морщин.

— Конечно, твоя жизнь была полна опасностей и перестрелок! Но все это не имеет ничего общего с настоящими приключениями. Наука — вот единственная область, где можно столкнуться с ними. И я говорю на полном серьезе! Представь себе волнение, которое ты испытаешь, совершив научное открытие! А ведь нас ждет бесконечное множество тайн природы! Человек никогда в жизни не сможет переплыть океан неизведанного! Говорю тебе, я…

— О, да, конечно, — лениво перебил его Эрик. — Я понимаю, о чем ты. Но все это точно не для меня. Я человек действия. Многочасовое нависание над микроскопом совершенно точно не входит в мое понятие о веселье.

ВОЗНИКШИЙ после этого спор в последующие недели перерос в странную дружбу, полную разногласий, которая очень сблизила Эрика и Доу. Но все же им предстояло узнать друг друга гораздо ближе, чтобы добиться настоящего взаимопонимания.

Для Уолтера Доу существовал только один Бог — инерция.

— Это краеугольный камень всего сущего, — с благоговением любил говорить он, — благодаря которому происходят временные приливы и отливы, и все то материальное и нематериальное, что видит человек, изменяется, исчезает и перерождается. Но основа все равно есть и будет. И это та самая абсолютная инерция! Каких высот достигло бы человечество, если бы научилось управлять инерцией!

— А что такое инерция? — спросил Эрик и тут же поймал на себе полный отчаяния взгляд Доу.