Светлейший князь 2

В Усинск мы вернулись поздним вечером последнего дня сентября, завтра Покров и я естественно хотел быть на праздничной Литургии. Накануне я физически устал так, что в буквальном смысле рухнул в постель и спал очень глубоко и без сновидений. А утром первого октября, выйдя из своей юрты, я увидел, что всё вокруг бело. Выпал первый снег.

Ванча вернулся в Усинск как и мы, вечером тридцатого сентября и вместе с ним приехали Ермил и Анзат. Они сразу же пошли к отцу Филарету и вышли от него глубокой ночью. Наши женщины, помогающие в храме, сразу же взяли Анзат под свою опеку.

Снег растаял буквально за три часа, выглянуло солнце и когда мы все приступили к общей праздничной трапезе, было тепло и сухо. На поставленных на площади столах стояло праздничное угощение: яйца и молочные продукты. Оказывалось что отец Филарет целых две недели готовился к праздничной трапезе, естественно при самой действенной помощи Лукерьи и Кондрата.

Я до окончания трапезы старался просто молчать, утром перед Литургией я исповедовался, а затем причастился и испытывал просто физическую потребность помолчать.

Но сразу же после трапезы ко мне подошел Ермил со своей избранницей.

— Я, ваша светлость, через пару часов должен буду уехать обратно, служба есть служба. Анзат останется здесь, будет учиться жить среди нас. Батюшка её окрестит и через две недели обвенчает нас.

— Поздравляю, искренне рад за вас. Но вот только уехать через два часа у тебя вряд ли получится, — внес я коррективы в планы Ермила. — Заканчивай свои сердечные дела, через час нас ждут дела служебные.

На следующий день после испытания нового оружия я послал Прохора в Усинск. Ему была поставлена супербоевая задача, найти подходящее место в окрестностях Усинска для опытного стрельбища и его срочное оборудование.

Идеальное место Прохор нашел на одном из Срединных островах, где Кондрат вырубал всё сплошняком. На испытания нового оружия я взял с собой Ерофея и четырех гвардейских сержантов, кроме Леонова, который принимал участие в испытаниях на заводском полигоне. Василию Пулю я специально приказал вызвать для участия в испытаниях. На испытаниях естественно присутствовали и создатели нового оружия господа Маханов и Миронов.

Каждый сделал по три выстрела из винтовки и из казнозарядного ружья. Ерофей стрелял дважды, первым и последним. Когда стихли выстрелы почти десять минут все молча собирали донца стрелянных патронов и разглядывали мишени привезенные Прохором с линии мишеней. Похоже, что слов ни у кого не было.

— Ну что господа, чего молчим?

— Нет слов, Григорий Иванович, — ответил за всех капитан Пантелеев.

— Тогда господа, говорить буду я. Первое. Кто не понимает, что такое военная или государственная тайна? — все промолчали. — Все понимают, отлично. Мы здесь уже фактически создали свое собственное государство. И у нас уже есть свои тайны. Их разглашение есть преступление перед нашим обществом, то бишь государством. Наказание за это будет только одно — смерть. Наше новое оружие это одна из наших военных тайн. Вопросы есть? — я несколько секунд максимально проникновенно смотрел на стоящих передо мной капитана и его сержантов. Что мне не задали ни одного вопроса, честно говоря, было приятно. Тема очень неприятная и скользкая.

— А теперь о деле. Создатель оружия господин Маханов, патрона — господин Миронов. У нас ещё семь штуцеров. В ближайшие недели их тоже переделают в винтовки. Винтовки будут у сержантов, это пять штук. У лейтенанта Шишкина, капитана Пантелеева и у меня. Винтовка номер один будет у капитана Пантелеева, патронов к ней пока всего десять. У меня пока ружье. Я написал «Наставление по стрелковому делу». В нем про наше оружие всё, что надо вам знать. Капитан Пантелеев экземпляр «Наставления» получил и занятие с вами проведет. Когда будете получать свои винтовки, получите и по экземпляру «Наставления». Знать его надо будет наизусть. Когда будем перевооружать десятки, за подготовку каждого гвардейца спрошу с вас по всей строгости.

Посовещавшись с Ерофеем, мы решили перевооружить лейтенанта Шишкина, а не меня. К утру для него был готов еще один экземпляр «Наставления» и Ермил со своим капитаном следующим утром поехали на Севера. Приезжавшие на праздник заводские уехали ближе к вечеру, с ними поехал и Ванча. Перед отъездом он подробнейшим образом рассказал мне о сватовстве Ермила.