Свет погасших звезд

Я встретил Жизель в центральном парке. Сначала я даже не заметил ее, но потом тихие вздохи, издаваемые ею, проникли в мое сознание. Она вздыхала так, будто вся боль и тоска этого мира поселились внутри нее. И теперь она борется с этим неподъемным грузом, но борьба эта безуспешна. Не закрывая книги, я краем глаза посмотрел на девушку. Было в ней что-то странное, ускользающее – в прямом смысле слова. Боковым зрением, пусть даже очень пристальным, я не мог подробно разглядеть ее. Она виделась мне каким-то белым размытым существом – не девушкой, а ее импрессионистическим абрисом. В этой мешанине пятен и всевозможных оттенков белого цвета я разглядел очертания прехорошенькой шляпки, локонов, спадающих на плечи, и даже кружевного зонтика. Однако образ этот постоянно дрожал и готов был растаять в любой момент.

От пристального разглядывания и усердного скашивания взгляда на глаза набежали слезы. Я моргнул и, полный решимости, повернул голову к незнакомке. Морок пропал. Передо мной сидела обычная современная девушка, ничем не отличающаяся от десятков и сотен других, виденных мною на улицах города. Я крепко зажмурился, снова открыл глаза, но она не исчезла.

Не зная, как начать разговор, я молча поглядывал на нее. Расхожая фразочка: «Привет, скучаешь одна?» показалась мне такой пошлостью, как и в принципе сама идея знакомства в парке, что я снова погрузился в мучительные размышления. Пока я раздумывал, что мне делать и говорить, девушка повернулась ко мне и, как мне показалось, почти не разжимая губ, сказала:

– Вижу, Вы хотите меня о чем-то спросить.

– Я… Да… Собственно… – растерянно начал блеять я и не нашел ничего лучше, кроме как завести пустой разговор о погоде.

Девушка очень внимательно слушала меня, отвечала на мои вопросы (глупые, в стиле «Вы любите туман? У нас иногда бывает так туманно!») и даже пыталась рассказать подходящий по случаю анекдот. Но уже через пару минут разговор зашел в совершеннейший тупик.

–И все же, что Вы хотели спросить у меня? – повторила она свой самый первый вопрос.

– Собственно, я хотел спросить: не согласитесь ли Вы прогуляться со мной до ближайшего кафе, – выпалил я, будто нырнул в омут.

– Отчего нет, – улыбнулась незнакомка, посмотрела на небо и добавила, – тем более скоро будет дождь.

Я посмотрел на небо – сентябрьскую прохладную синеву не затеняло ни одно, даже самое маленькое, облачко. Я пожал плечами, убрал книгу в сумку, подошел к незнакомке и, как настоящий галантный кавалер, протянул ей руку. Девушка взялась за нее осторожно, одними пальцами. В миг, когда она прикоснулась ко мне, я вздрогнул: рука была ее до того холодна, что меня пробрала дрожь. Мне показалось даже, что рядом злобно взвыла январская вьюга, а сам я замурован в огромную ледяную глыбу. Видимо, это отобразилось на моем лице, потому что девушка участливо заглянула мне в глаза и спросила:

– Что-то не так?

– Нет. Нет, все в порядке.

Мы шли молча. За то время, что длилась наша беседа, я успел рассмотреть ее лишь мельком. Теперь же, когда она была рядом, я бросал на нее короткие взгляды, выхватывая то один, то другой кусочек ее образа и оценивая его. Одета она была в обычные синие джинсы, сверху – обычное пальто («Тренчкот» – сам собой всплыл в голове голос бывшей подруги). Длинная белоснежная шея была изящно упакована в неяркий шелковый платок. На маленьких, чуть заостренных, как у эльфа, ушах не было ни намека на пирсинг или любые другие украшения. Нижняя челюсть была чуть тяжеловата и немного выдавалась вперед, но это было не очень заметно. Маленький вздернутый нос и большие темные глаза завершали этот милый и даже по-детски наивный образ. Но все же было в ней что-то такое, неуловимое, чего я не мог объяснить.

– Может, спросите, как меня зовут? Вместо того, чтобы так бесцеремонно разглядывать, – улыбнулась она.

– Простите, – смутился я. – Как Вас зовут?

– Жизель.

–Как балет, – решил блеснуть остроумием я и понял, что эта острота уже приелась ей и стоит поперек горла.

–Да, как балет, – вздохнула она.

–Ну, это нормальное имя, – чтобы хоть как-то исправить ситуацию, я начал разглагольствовать об именах. – Тани, Кати и Светы отошли в прошлое. Сейчас многих девочек называют необычными именами. Вот, например, у меня крестницу назвали Улита. Улита – вы серьезно? А друг своих дочек-близняшек назвал Эмилия и Мишель. Представляете: Николаевы Эмилия и Мишель Алексеевны. Нелепо как-то, глупо.

–Ну почему же, – откликнулась Жизель. – Детей редко когда называют полным именем и отчеством. Главное, чтобы дети выросли в хороших людей.

С этими словами девушка снова так глубоко и печально вздохнула, что я не утерпел и спросил: