Свет и ветер

Оторвавшись от компьютера, я бросил взгляд на окружающее моё рабочее место (да и место большей части жизни, если честно) творческое… состояние. Убираться надо, вздохнул я. Пара приятелей, хотя точнее, институтских друзей, пригрозили разбавить моё одиночество своими утомительными персонами. В чем-то их персоны были приятными, но в сфере последних пертурбаций в Мире контакт с людьми сошел практически на нет, что мне скорее понравилось.

Хотя, подумалось мне в процессе сбора в мусорные пакеты пустых сигаретных пачек и упаковок от фастфуда, таким макаром я и совсем в какого-нибудь хикки превратиться могу. То есть, стрессовое расстройство от пребывания на старушке-Земле, хмыкнул я, получить от самого пребывания несложно. Это скорее нормально для разумного. Но вот усугублять это ещё и самоизоляцией — явно не выход, животные мы социальные, и ведет эта самоизоляция к массе проблем.

А вообще, забавно получилось, что закончив с отличием этнологический факультет МГУ, я оказался, как и ряд моих приятелей-историков, без работы. Ну, не совсем: были государственные организации, предлагающие стать учителем истории в деревне, или стать «подай-принеси» в ВУЗе. Скажем так, количество историков в стране оказалось чрезмерно, а деятельность их не особо нужна. Учитель — это хорошо, но на закате дней, решил я, и за пару лет закончил «колледж», который родители упорно (и, исторически-справедливо) называли СПТУ, психологии.

И стал работать корреспондентом и автором статей сетевых изданий. Вот уж совсем не то, чего я ожидал, переступая порог лучшего ВУЗа страны. Впрочем, мои друзья, грозившие меня сегодня навестить, еще более далеки от наших изначальных профессий. Предприниматель и полиционер — в таком качестве социум принял специалистов по этнологии и античному миру.

Наконец, тяжкий труд по приведению творческого беспорядка в беспорядок обычный был завершен. А ироничные мысли о бытии и месте в нем хоть и могли продолжаться вечно, но были безжалостно оборваны: надо было хоть еду какую сообразить, а в процессе рассуждений о «личностях в разрезе исторического периода», то, что я бы сообразил — едой бы точно не являлось.

И, аккурат к пяти часам в дверь, как и традиционно, застучали ногами. Звонок мои гости обошли вниманием, как недостойный их внимания агрегат. А так как они были людьми приличными, то и, приходя в гости, стучались исключительно ногами.

Высокие стороны обменялись приветствиями и направились на кухню. Где Андрей, мой софакультетник, извлек из завлекательно звякающего пакета литровую бутыль оригинального дизайна. Помимо формы и красно-коричневого содержимого, бутыль отличалась этикеткой — название «Аmasec», двуглавый орел в германском стиле, черепа и прочие украшения были прямо связаны с его увлечением, да и бизнесом.

Мой сокурсник был чуть ли не с рождения преданным фанатом вселенной молотка войны. Я, если честно, к ней был относительно равнодушен, но не признать её влияние на культуру не мог. Да и популярность подобной мифологии в социуме современном была довольно интересна как этнологу.

Вдобавок, Андрей имел небольшую, точнее уже большую студию-производство, где отливал фигурки для игры. Назывались они иначе, выглядели на голову эстетичнее и аккуратнее (я проверял в свое время) фигурок от официального производителя. А главное — стоили раза в четыре дешевле «родных», были выполнены как в сборе, так и в разборе… В общем, друг не бедствовал, да и позавидовать ему можно было в чём-то — нашел способ играться в любимые игрульки, да ещё и зарабатывать на этом приличные деньги.

— Это настоящий амасек! — потрясал бутылкой Андрей.

— А мы от твоего контрафакта не помрем? — скептически поднял бровь Олег, историк античности и мент по совместительству. — Кстати, если мне не изменяет память, — состроил он ехидную физиономию, — в твоей «ва-а-ахе» амасек — это просто бухло. Причем любое, любого качества.

— Это — отличная настойка, — надулся Андрей. — И я не бомж из твоих сводок, чтоб палёнку всякую тащить.

— Пить будешь первым, а через час посмотрим на последствия и, может, и попробуем, — выдал вердикт представитель правоохранительных органов. — Игорь, не пей пока, — обратился он ко мне, — козлёночком станешь. Хотя ты и так козёл тот ещё, — протянул мент.

— Ты мне эту статью будешь долго припоминать? — окрысился я.

— Вечность, — веско ответил Олег.

— И в чём я не прав? — уже не на шутку завелся я. — Солидарная ответственность властных групп ведет к созданию кастово-классового…

— Прав, — кивнул меня Олег. — Только твоя правота никому не нужна, а в итоге…

И тут наш диалог прервала музыка из мобильника Андрея. С ехидным выражением рожи он помахивал руками в такт песне, раздававшейся из динамиков: «Круговая порука мажет, как копоть, я беру чью-то руку, а чувствую локоть». Молча дослушали до конца, после чего Андрей выдал:

— Короче, классовые враги, заканчивайте. Вы, вообще-то, оба на мне паразитируете, если объективно посмотреть, — надулся он.