Свет гаси и приходи

Имя человека — это имя его судьбы. Возможно, потому на свете так много пустых и обыкновенных имен, столь много раз повторенных, что они утратили и силу и значение — родители подсознательно пытаются уберечь своих детей от потрясений судьбы и странностей.

Таких, какие бывают у тех, чьи мама с папой не были столь осторожными и назвали ребенка Алисой.

Городок, в котором она родилась, был похож на другие — та же отставшая на десятилетия от стольной Москвы провинциальная деревня, застроенная зданиями не выше пяти этажей, вперемешку с солидными домами частного сектора. Обычным делом были немытые улицы, замусоренные и разбитые дороги. Люди здесь никуда не спешили и имели добродушный нрав.

Поселение огибала река, не шире двадцати шагов. Летом она цвела, к осени начинала вонять. В самом узком ее месте росла старая ива, а на дне лежали обмотанные цепями каменные гробы. В них, проклятые еще в стародавние времена, когда о городе не шло и речи, томились неупокоенные грешники. Подальше от того места, на другом берегу, была пещера. Там жила и коптила небо злющая ведьма, все ее боялись, пока пещеру не затопило. Ведьма захлебнулась в своей постели грязной талой водой. И еще десятки необычных дел и смертей помнили те места, но мы, читатель, вернемся к иве.

В один из первых весенних дней, там, в самом сердце кроны дерева, похожего на колышущийся зеленый водопад, из воздуха соткалась призрачная фигурка мальчика не старше двенадцати лет.

Он внимательно рассмотрел свои руки и смутное отражение в бегущей воде и удивленно пожал плечами. Призрак привык к тому, что его форма меняется, но ребенком еще не бывал. Он недолго удивлялся этому преображению: какая разница кем, главное быть.

Мальчик выбрал ветку потолще, сел и стал страдать. Когда долго живешь в невыносимом положении и выхода из него нет, черная меланхолия становится твоим верным спутником и соседом.

Таким Алиса впервые его встретила.

Ей только исполнилось двенадцать. Да, эта история начинается с детской дружбы, но терпение, читатель, — эти дети быстро повзрослеют.

Алиса увидела у реки незнакомого мальчика и решила, что он плачет. Она остановилась посреди дороги и не заметила, что ее резиновые сапоги жизнерадостного болотного цвета утонули в грязи.

Долго Алиса не рассуждала, все ведь ясно — нужно прийти на помощь!

С энтузиазмом разрывной бомбы она ворвалась в мрачные думы призрака и умудрилась напугать его внезапным появлением. Он вздрогнул от неожиданности, чего с ним давным-давно не случалось. Как глупо пугаться, когда сам — привидение!

— Ты разве не знаешь, что мальчики не плачут? — строго спросила незнакомая, взъерошенная, как воробей девочка. В воздухе висела мокрая мелкая морось, отчего ее темные волосы кудрявились и пушились.

Призрак так растерялся, что почти нагрубил в ответ:

— Глупость какая! Ничего я не плачу.

Алиса изучила его лицо и согласилась:

— И правда, не плачешь. — и выставила обвиняющий палец, едва не коснувшись кончика его носа, — Но ты был к этому близок, если бы не я, ты бы заплакал!

До призрака, наконец, дошло: случилось чудо — девочка его видит!

Нелегко быть призраком в мире живых. Приходится вечность терпеть, что тебя никто не замечает, хоть голышом на обеденном столе пляши, распевая похабные песни. Но и это развлекает лишь до первого приступа одиночества. Вот почему он очень обрадовался неожиданной собеседнице.

— Может заплакал бы, а может и нет. Когда никто не видит, и мальчику можно поплакать. Когда тебя никто не видит, неважно, кто ты такой, — ответил он и спросил:

— Как тебя зовут?

— Я — Алиса. А ты?

Призрак решил, что той единственной, кто может его видеть, нужно отвечать только правду и ответил честно:

— Я не помню.

— Как так? Разве можно забыть свое имя? Тебя ведь мама с папой наверняка как-то зовут?

— Некому меня звать, — ответил он и добавил, — Я ведь не по-настоящему здесь.

Алиса посмотрела на него недоверчиво, и тот, кто казался мальчиком, протянул ей руку:

— А ты попробуй, коснись.

Она была храброй и не испугалась, даже не вскрикнула, когда ее пальцы прошли сквозь его ладонь. Ее зеленые глаза загорелись любопытством:

— А ты что-нибудь чувствуешь?

— Как будто ветер.

— А почему ты не проваливался сквозь иву?

Он пожал плечами. О таких вещах ему как-то и не приходилось задумываться.

— Наверное, потому что она стоит на земле. Через нее-то я тоже не проваливаюсь.

— А через стены ты умеешь проходить?

— Нет… — он подавил улыбку, начиная чувствовать себя призраком-самозванцем. Вон даже через стену пройти не может, неудачник. — Но если открыта дверь или окно, я могу просочиться и в маленькую щелочку.

— Ты не расстраивайся, — ободрила его девочка. — Я вон тоже через стены не прохожу, и ничего, не грущу! А где ты, если не здесь?

По лицу призрака пробежала тень. "То место" имело над ним огромную власть. Одно воспоминание о нем могло затянуть его обратно, под замок, вот почему он скомкал описание в одно предложение: