Сверхдержава

Аэробус транснациональной компании «Аэрофлот» разгружался, освобождая свое серебристое чрево от багажа и пассажиров. Многометровая стеклянная труба эвакуатора была приставлена к его боку, и было видно, как хрупкие фигурки пассажиров медленно проезжают внутри ее, сидя в креслах транспортера. Лайнеры из всех стран мира с ревом приземлялись на посадочные полосы и взмывали в небо. Маленькие частные самолеты и геликоптеры сновали в воздухе, как разноцветные мухи, управляемые неслышными человеческому уху сигналами системы автоматической посадки.

А здесь, внутри эвакуатора, было тихо. Шум реактивных двигателей не проникал сквозь толстое тонированное стекло. Пассажиры притихли, разглядывая сверху жизнь гигантского роботизированного муравейника, именуемого международным аэропортом Шереметьево-2. Самый большой аэропорт в мире выглядел как порождение инопланетного разума — ни единого человека не было видно на летном поле, только механические существа всевозможных форм передвигались по серому матовому покрытию, сверкая никелированными конечностями, шевеля усами черных антенн. Причудливая фантазия выстроила здания терминалов — казалось, что овалы и кривые фиолетовых стен вылеплены из живой субстанции. Субстанции, растущей по собственным законам и не подчиняющейся земной гравитации.

Когда Шрайнер был в последний раз в Москве? Восемь лет назад. Всего восемь лет — и все так изменилось. Было ли все это фантастическое великолепие аэропорта в достаточной степени функциональным? Возможно, и было, но в большей степени оно предназначалось для услады глаз. Для изумления, для шокирования, для приведения в трепет и восторг людей, прибывающих в столицу самой богатой на планете страны.

Большинство пассажиров уже видело все это не один раз. И все же те, кто находился сейчас рядом со Шрайнером, дисциплинированно таращились на невероятную картину, проплывающую внизу. К уху каждого была прилеплена маленькая пластиковая клякса коммуникатора, и нежный девичий голосок рассказывал о том, какие услуги (бесплатные, черт подери этих русских, бесплатные!) предоставляет аэрокомпания в целом и Шереметьево в частности. Голос в наушнике Шрайнера, естественно, мурлыкал на немецком языке. Хотя это было излишеством. Шрайнер знал русский не хуже, чем немецкий.

Рихард Шрайнер не желал сейчас никаких услуг. Ему хотелось поскорее пройти таможенный контроль, сесть в такси, добраться до гостиницы, задернуть шторы, выпить сто граммов чего-нибудь сорокаградусного… И выключить все телевизоры, конечно. Рихарда уже тошнило от услуг. От сервиса компании «Аэрофлот», наваливающегося на клиентов подобно снежной лавине. Чего стоил только сегодняшний фирменный обед в самолете — изысканное пиршество в лучших традициях русской императорской кухни. Шрайнер икнул. Сегодня он слопал пять дармовых кусков севрюги — драгоценной, янтарной, полупрозрачной. Полкило, наверное, не меньше. Боже, какой изумительный вкус… Но для желудка тяжеловато. Умеренность — вот что не помешает ему здесь, в Москве. Нельзя забывать, что он снова в России. В стране, где могут закормить до смерти.