Свадьба

Александр Кобринский

СВАДЬБА

(рассказ)

- Я здесь от тоски подыхаю.

- Что до тоски, так это точно - шмотки, продукты, мебель, легковая машина - вот и весь круг! - сказал он, сжимая коленями бутылку и ввинчивая штопор.

- Тоска тоской, а скука к нам все равно не прилипнет. Недавно с художниками познакомились - из Москвы приехали. Деньги заколачивают бешенные и тут же их пропивают, - сказала Неля, положив ногу на ногу. Платье и без того короткое, съехало, оголив мощное и упругое бедро. Кивнула на подругу, - она по своей близорукости со всеми была во флирте. Они из-за нее чуть не перегрызли друг друга, - отвернувшись от него, обратилась к ней, - ты знаешь, что мне Игорек сказал? - ты, говорит, можешь приходить, а Лена носа пусть не показывает.

"Две балаболки" - подумал с презрением и осушил рюмку.

Неля хихикнула и продолжала:

- В меня этот Игорек влюблен, да что толку - хоть и душевный, но много старше и к тому же алкоголик.

- Уже поздно, - Лена привстала, - пойду!

- Здесь оставляешь, - удивилась Неля с некоторым притворством.

- Я провожу, - вставил он и добавил, - у меня вольному воля!

Несмотря на отрезвляющий сибирский холод, разобрало вконец, потому что после водки пил крепленное. И все же запомнилось угловое, тускло освещенное крыльцо - Лена протопала по нему лакированными сапожками и, взорвавшись плотоядным смехом, толкнула дверь:

- Счастливого медового месяца! - выпорхнул писклявый голосок из глубины парадного и по ступенькам, слабея от этажа к этажу, застучали пьяные-пьяные каблучки.

- Теперь меня провожай, - сказала Неля - прижалась к нему - потерлась о щеку, - мне ох сколько надо - я жадная! - повела к себе.

Жаркие обьятия и поцелуи, обжигающие до укуса; сосок - величиной с орех таких он не встречал ни у одной женщины - рубец! - пальцы остановились:

- Что это у тебя?

- После!

Усталость отрезвила. Полутьма, ресницы, обоюдное безразличие.

- Была замужем, - слегка повернулась, - красавец мой то за полночь являлся, то утром. И каждый день пьяный. Переживала - не вымолвишь. Исхудала так, что смотреть страшно. Пошла к врачу. Прослушал и говорит: "Хрипы!" Сделали снимок - туберкулез. Операцию перенесла, - она взяла его руку и положила на рубец, - а мой суженый, словно сквозь землю - в больницу ни разу. Выписалась и на развод - с тех пор вашего брата ненавижу, а все равно не могу - повидала столько, что другой бабе на четыре века хватит. Так что, Яшенька, чего душой кривить - я не первая, но и ты не последний. -Доволен? - спросила и, резко придвинувшись, чмокнула, - вот лежишь ты сейчас усталый, думаешь добился, а я осталась голодной! -Ox! - покачала головой и уткнулась в подушку - приподнялась, - встречу ли я такого, чтобы утолил мою жажду, уничтожил мою гордость, оставил меня здесь - на этом диване выжатой и раздавленной, посмотрела на часы, - такого я ни за что из своих рук не выпустила бы. -Пора уходить, Яшенька. Скоро мой сынуля проснется. Он у меня понятливый...

"У нее никакой скованности - такой и должна быть женщина", - подумал он, выходя на улицу, а еще, - "старею", - осадок вполне понятный. Голова болела раскалывалась. Снег под унтами скрипел и казалось, что этот звук разносится по всему городку. Рассвет рисовал контуры дальних сопок, среди которых выделялась Четвертая зона, или Четверка - так жители называли соседний поселок. Иногда оттуда доносилось мощное гудение. "Испытывают" - говорили они, прислушиваясь все беседы и разговоры в этот момент прекращались.

Яша вернулся домой. Из остатков вчерашнего пира приготовил бутерброд, запил холодной водой и пошел на работу. Во время обеденного перерыва заглянул в аптеку, чтобы купить таблетки от головной боли. Увидел Лену. "Жаль, что у вас нет ингалятора, - говорила она продавцу, - у меня так болит горло!" Разговаривая, она подслеповато щурилась. Морщинки сходились к носу, делая его похожим на маленький клюв. Убедившись, что она на него смотрит, но не узнает, направился к выходу. В конце рабочего дня его вызвали к начальнику отдела. "Подшефные задерживают металл - ускорьте отправку".

Веонувшись с работы, наспех убрал, помыл посуду - прилег, тупо уставившись в одну точку. Проснулся задолго до рассвета, вспомнил о командировке и, кинув в портфель все необходимое, отправился на автовокзал. К восьми часам утра автобус подъехал к Кедрогорску. Вырвав у подшефных обещание отгрузить металл, устроился в гостинице и, чтобы убить время, прошелся по городу, заглянул в книжные магазины и, завершив прогулку кинотеатром, вернулся. На соседней койке лежал парень - рыжий, скуластый, усыпанный веснушками в таком количестве, что они в нескольких местах сливались.

- Меня Виктором зовут, - сказал он и, услышав ответное, поднялся - походил по комнате, спросил, - откуда приехал?

- Оленегорск.

- А я ниоткуда. Всю Сибирь объездил. Думал работу найти. Работа есть, а квартира - выкуси!

- Я в общежитии четыре года жил!

- Общежитие! - сказал он пренебрежительно, - такого навалом, а вот квартиру даже под Магаданом два года ждать надо,

- Ну и подождал бы.