Супермаркет

Моисеев Валерий Владимирович

Супермаркет

Аннотация: Все описываемые события являются вымышленными, а совпадения случайными. "В недавно открытом супермаркете происходит пожар. Прибывшие сотрудники МЧС сталкиваются с непонятным поведением администрации. Те заявляют, что им удалось потушить пожар собственными силами и категорически отказываются впустить в здание торгового центра пожарных и полицию. Представители власти продолжают настаивать, после чего хозяин супермаркета неожиданно берет в заложники собственных покупателей. Спецназ идет на штурм здания, чтобы освободить заложников, но здание супермаркета истаивает в воздухе и исчезает. На его месте остается лишь пыльный пустырь. Пропавший супермаркет оказывается в жутком, замкнутом пространстве. Это некое подобие гигантского "холодильника", принадлежащего отвратительным членистоногим тварям огромного размера. Они очень ценят людей... за их высокие вкусовые качества".

  - 1 -

   - Ваше сиятельство, к вам дама! - возвестил Борис, возникнув в дверном проеме.

   Опершись о дверной косяк, он непринужденно скрестил руки на груди.

   - Чего нужно? - машинально пробормотал Юрий Михалыч.

   - Испрашивает аудиенции! - продолжая корчить из себя мажардома, манерно доложил Борис.

   - Какие аудиенции, какое сиятельство, ты что несешь? - Юрий Михалыч открыл глаза и строго взглянул на ученика поверх очков. - Дурак ты, Борька, и не лечишься! Впрочем, о чем это я? Твой случай - неизлечим!

   Со стороны можно было бы подумать, что сей достойный муж пребывает в глубокой трансцендентальной медитации. Но верному ученику было хорошо известно, что его учитель вчера был на юбилее одного из своих многочисленных друзей. Тем более что после упомянутого торжества он сам же и отвозил его домой.

   По этой причине Михалыч пребывал в жестоком измененном состоянии, а попросту говоря, маялся с похмелья.

   - Так я не понял, мне ее звать или продолжать мариновать в приемной? - не унимался Борис.

   - Совсем рехнулся? - сурово нахмурил брови наставник. - Забыл, что нам за аренду нужно было платить еще четвертого дня? Проси! То есть, пусть войдет!

   Юрий Михалыч был практикующим экстрасенсом. Его практика располагалась в модуле бывшего детского садика, где он арендовал третью часть первого этажа.

   Михалыч был статным, высоким стариком, с обширной лысиной в обрамлении седых коротко стриженых волос. При всей его внешней благости, пронзительные, темно-зеленые глаза, расположенные по бокам длинного породистого носа почтенного экстрасенса, горели каким-то инфернальным огнем. И трудно было сказать чего в Михалыче больше - светлого или совсем наоборот?

   Пациент, пытавшийся понять это противоречие, довольно скоро запутывался и подвисал. Как убогий компьютерный процессор, столкнувшийся с продвинутой программой, вес которой в разы превышает возможности его оперативной памяти. А Михалычу только это и было нужно.

   Пользуясь временными трудностями пациента, которые он же сам и создал, Михалыч принимался препарировать беззащитный мозг незадачливого посетителя. Экстрасенс использовал для этого тщательно выверенные и отточенные словесные формулы, которые своей остротой и блеском успешно соперничали с хирургическими инструментами. С их помощью, Михалыч безжалостно вычленял проблемные очаги в сознании пациента, и блокировал их, рассовывая как можно глубже в подсознание.

   Результатом этой операции являлось перераспределение психической энергии пациента. Расходовавшаяся ранее на поддержание всяческих деструктивных заморочек, она высвобождалась и направлялась в позитивное русло.

   Иногда это давало немедленный положительный эффект, иногда нет...

   Борис был правой и единственной рукой Михалыча. Он полностью соответствовал облику своего респектабельного патрона. Его академическому, патрицианскому профилю обзавидовался бы весь сенат древнего Рима, во главе с самим Цезарем.

   Впрочем, это было не самое главное достоинство парня. Борис давно и увлеченно занимался восточными единоборствами. Или "колотушками", как он называл свое увлечение. Поэтому проблем со всякого рода залетной "гопатой" у Михалыча не было. Ну, или, почти, не было.