Сунул Грека руку в реку (СИ)

     Сиденье подо мной качнулось в последний раз и замерло. Я по инерции подался вперёд и машинально ухватился за поручень. Красный автобус «PolskiBus» благополучно прибыл в маленький городок Кентшин. Это последняя остановка на пути домой, завтра я должен пересечь границу в Безледах - Багратионовске, чтобы попасть в Калининградскую область, российскую часть Восточной Пруссии. За три дня предстоит исследовать российский анклав на предмет старых тевтонских крепостей и нацистских бункеров. А сейчас надо ехать в Вольфшанце или по-польски Вилчи Шанец. Это одно из самых таинственных мест путешествия.

     Кентшин - чистенький польско-немецкий городок с красными черепичными крышами, запахами кофе и свежей травы, затерянный среди лесов и болот Восточной Пруссии. Туристы посещают его редко, поэтому и в городке народу немного.

     - Пан хце ехач до Герложи? - слышу я низкий голос у себя за спиной. Как и во всем мире, таксисты - первые, кто встречает самостоятельного путешественника. Может быть, в самом деле, рвануть с утра к бункеру, а потом осмотреть городок?

     - Иле пан хце пенендз до вольфшанце? – отвечаю я вопросом на вопрос. Широкое лицо водителя расплывается в улыбке

     – Пан муве по полски? То ест бардзо добже! (Дла такего миуэго гошча тылко пенчджешать злотых)

     – О, таксист-партизан - мелькает мысль в моей голове. Дело в том, что в Польше таксисты имеют четкую тарификацию, таксометры и жесткие правила, по которым им нельзя менять стоимость поездок. Тогда можно торговаться. В принципе, цены на такси в стране не высоки, но почему бы не попробовать… Grosz zlotych chroni – как здесь говорят.

     - А може пан сгодзище на тшидзесат злотых? – пытаюсь я поторговаться

     - Згадамще на четырджешчи и еджемы – вдруг соглашается водила. Я забираюсь на сиденье, и мы стартуем к одному из самых необычных аттракционов Польши.

     Первоначально в этих местах обитали пруссы. Городов они не строили, ограничиваясь укрепленными опорными пунктами, куда в случае опасности эвакуировали женщин и детей. Археологические находки в Кентшине позволяют предположить, что здесь существовало их святилище. Позже тевтонские рыцари строили замки в местах языческих святилищ. Так на месте «столицы» пруссов Ромувы был возведен замок Шлоссберг. Раст же превратился в Растенбург. Эти факты указывают на какие-то объективные свойства местности, благоприятные для обрядов или обороны.

           В этом, наверное, причина строительства бункера Гитлера. Уж не знаю буддистские советники, оккультисты Аненербе[1] или еще кто указал конкретную точку в десяти километрах восточнее Растенбурга. Согласно теоретическим положениям тех же буддистов-ламаистов, каменное сооружение - своеобразный инструмент, который помогает человеку, подсоединятся к другим мирам и сущностям. Бред, конечно, но посетить это таинственное местечко я планирую в обязательном порядке.

     Ярко по майски светило солнце. Одинокая таксувка быстро едет по пустынной дороге. Вдруг она резко тормозит и сворачивает в деревню, проскакивает ее и скрывается в лесу. Лес становится всё гуще, дорога превращается в простой проселок, но через пару километров выводит на шоссе из ровных бетонных плит. Две бетонные скалы внезапно вырастают по бокам, а за ними виднеется огромная серая пирамида, поросшая мхом. Еще через полминуты такси останавливается перед невысокими воротами с вывеской и рекламой окрестных услуг. Вот мы и на месте. На всю дорогу ушло всего четверть часа. Я расплачиваюсь с Кшиштофом и желаю ему щедрых пассажиров.

     Покупаю билет в маленькой аккуратной будке администрации, спрятавшейся под платанами. Посетителей мало. Впереди группа бундесов[2] с гидом. Гида можно узнать по громкому голосу и экспрессивным взмахам рук. Руки так и порхают у мужика над головой. Надо бы побыстрее миновать всю эту туристическую зону и погрузиться в исследования.

     Осматриваюсь по сторонам. Очень странные ощущения. Особенно поначалу доставляют предупредительные надписи на немецком: «Achtung! Die gefаhrliche Zone. Bewegen sich nur auf dem ausgeschilderten Weg[3]». На и польском и английском языках тоже есть, но первым в глаза бросился немецкий… Почему-то в голове на дальнем фоне зазвучал лай собак и отрывистые гортанные выкрики. Немцы при отступлении в ноябре 1944 года взорвали все, что смогли. Тоже титанический и бессмысленный труд.

     Сейчас это нагромождение величественных обломков среди кустов лещины и клена создаёт интересное ощущение. Словно погружаешься в глубины времени. Циклопические обломки бетонных блоков напоминают мне Мачу-Пикчу[4], Та-Пром[5] и пирамиды Гизы одновременно.