Сумерки

АНДРЕЙ БУРЦЕВ

СУМЕРКИ

Повесть из цикла "Глазковские передряги"

1

Тамара еще из кухни поняла, что Витька пьяный, постояла возле раковины, где кучкой лежала намоченная, но не почищенная картошка, подошла к окну, заранее открыла форточку, вытерла мокрые руки о переброшенное через плечо полотенце и пошла в коридор. Но тут в проеме кухонной двери возник Витька, раскинув руки, повис на косяках, угловато выпятив плечи и чем-то похожий на болтающегося в паутине дохлого паука.

- Ты же не пьешь. - Тамара отвернулась и прошла к окну, стала смотреть на глинистый двор, на черные ноздреватые кучи таящего снега. - Ты два месяца же не пьешь... Ты мне обещал не пить и не пьешь, и я, дура, думала, что уже и не будешь...

- Я не пью, - сказал за ее спиной Витька. - Ну, выпил, подумаешь... Тут такое дело было, случай как раз... - Он прокашлялся. - День рождения, понимаешь.

- А почему ты так рано? - повернулась Тамара.

Витька стоял, по-прежнему держась за косяки и раскачиваясь. Он был в одном тапочке и расстегнутой куртке, из левого кармана которой торчала запечатанная бутылка, белея жестяной пробочкой.

- Скажешь... - Витька криво усмехнулся. - Говорю же день рождения. У заведующей нашей, ну, она и собрала в подсобке небольшой сабантуйчик. Продавщицы там, Клавка, Зойка, Татьяна, сама Инна Константинна, конечно, и я. Да экспедитор еще сидел с нами. С базы, ты его видала, Олег, черный такой, с усами... Может, я сяду?

Витька оторвался от косяков, сделал несколько шагов по кухне и, зацепившись за угол стола, опустился на табуретку. Звякнула о плиту бутылка. Витька судорожно схватился за карман, достал ее и водрузил на стол.

- Тома, - раздался из комнаты скрипучий голос бабки Мани, - никак, Витя пришел?

- Я, баб, я! - крикнул Витька и приподнялся, схватившись за край газовой плиты, но тут же опустился снова. - А пацанята где?

- Димка в школе, а Валерка во дворе гоняет. - Тамара отходила, уже не глядела так пристально, глаза ее постепенно светлели.

- Угу. Давай-ка на стол, Томка. Раздавим с тобой бутылочку в честь дня Инны Константинны... а?

- Картошку еще варить надо. - Тамара, вспомнив об ужине, торопливо подошла к раковине. - Я же не знала, что ты так рано...

Кожура текла из-под ножа, тонкие пальцы ловко вертели шишковатую картофелину. Послышалось шарканье, шлепки по стене, и в кухню осторожно зашла бабка Маня. Она почти ничего не видела и потому, идя, похлопывала по стене и по всему, что попадалось под руку. Была она вся маленькая, сморщенная, горбатая и трясущаяся. От бесцветных глазок, сидящих в глубоких впадинах, протянулись, извиваясь в морщинах, блестящие полоски. Витька тяжело встал и, потянувшись, помог ей устроиться на стуле между столом и холодильником.

- Лежала бы ты. - Он снова сел, прислонившись спиной к плите. - Чего встала-то?

- Да скучно лежать-тось все времечко, - проскрипела бабка, водя по пустому столу трясущимися пальцами. Толкнула, не видя, бутылку, но Витька успел подхватить ее и отставил подальше.

- Радио бы себе завела, - буркнул Витька.

- Ась? - отозвалась бабка Маня, повернув к нему бурое от старости лицо.

Витька смотрел в спину Тамаре - линялый ситцевый халатик, засученный выше локтей, длинная, узкая прореха на левой лопатке. Короткая, почти мальчишеская стрижка и мальчишеская же фигурка с острыми плечами - ничего женственного. А ведь когда-то, полных одиннадцать лет назад, было Витьке двадцать два, а Томочке восемнадцать, и были у нее густые каштановые волосы, и круглые коленки под колыхающемся при ходьбе подолом, и Витька мечтал о той минуте, о том пришедшем вскоре мгновении, когда этого подола не будет. Это было еще в те времена, когда водка стоила фантастически дешево - пять рублей двенадцать копеек...

- Как робилось, внучек? - проскрипела бабка Маня. Кормилец ты наш.

Бабка была старая, дореволюционная, и говорила по-старинке, хотя знала многие новомодные словечки.

- А чего? - отмахнулся Витька, все еще глядя на Тамару. - Как всегда. Порядок.

- И хорошо, и хорошо, - то ли покивала, то ли потрясла головой бабка. - Порядок он должен быть завсегда, и на работе, и в семье, а то без порядка...

Дальнейшее Витька пропустил, как давно научился пропускать бабки Манины слова мимо ушей, потому что бабка, если заведется, может говорить часами без остановки и все ж ничего не скажет не то что толкового, даже и просто осмысленного.

Тамара выгребла картошку в кастрюлю, вымыла, залила водой и пронесла на плиту мимо Витьки, скользнув ему по колену подолом. И ничего не случилось - ни волнения, ни нежности, ни желания обнять - ничего. Как не ощущалось давным-давно, целых семь-восемь лет.

Тамара поставила картошку на огонь и долго шарилась в кухонном шкафу, гремя кастрюлями. Напротив скрипела, тряся головой, бабка Маня, и почему-то все это напоминало сегодняшний сабантуйчик, когда справляли день рождения.

2