Сумеречное вино

ХОТЕЛ бы я тоже быть циником.

Я возвращался на своём потрёпанном старом корабле в Микенос в одиночку; прочий экипаж уволился в Санторине. Кок сошёл еще раньше. К счастью, был уже конец чартерного сезона.

Команда состояла из студента из Индианы. Степень в животноводстве, сказал он мне. Взял академический отпуск на год, посмотреть мир, перед получением своего диплома по передовым методам улучшения породы.

Так или иначе, он сказал, что больше не может выносить это. Я спросил его, что именно «это».

— Ты неприятный, Брэдли, — сказал он мне, с непристойным удовлетворением на своём юном, пышущим здоровьем лице. — Ты слишком высокого мнения о себе. Может быть, когда-то ты представлял собой нечто большее, чем кусок дерьма. Когда-то давным-давно, прежде чем залил себе зенки до растительного царства, хотя я никогда не слышал об этих книгах, которые, как ты утверждаешь, написал. Но сейчас ты просто толстый старый пьяница, играющий в капитана Блая.[2] — Он покачал головой. — Кто пьёт до дна — до дна спивается, знаешь это? И видел ли я когда-нибудь тебя без стакана в руки?

Я осторожно поставил свой стакан на столик кокпита. Но не встал. Я видел в его глазах желание схватки со мной, и он был большим, сильным племенным бычком.

— Просто заплати мне, — сказал он.

Я засмеялся; с усилием, надо признаться. Но затем его рука дернулась к рукоятке лебедки, которая лежала на столе, и я испугался. Трудно быть принципиальным трусом, хотя мужчина должен попробовать.

Так что я заплатил ему, и в сумерках он без оглядки ушел на пристань. Вдали перед ним вырастала стена кальдеры, усеянная тысячами ржаво-красных цветов. Вверху цеплялась за склоны обжитая призраками Тира[3]. Где, вероятно, всё еще отрывается Байрон, танцуя каждую ночь в «Жёлтом Осле» с туристами. В маскировке.

Простите. Я не могу видеть вещи таким глупым, мелодраматичным образом; я тренированный наблюдатель. Это мой крест.

Во всяком случае, я не верю, что такой уж тиран. Капитан первый после Бога, вот и всё. Это важно для поддержания дисциплины на борту парусника. На корабле не может быть демократии. Только детишки не понимают, что на море кавалерия не подойдет в нужный момент. Это для вас же, чтобы спасти ваши собственные задницы.

Нет, нет. Я думаю, мальчишка просто встретил одну из этих обкуренных молодых шведок из отеля «Атлантис». Не могу сказать, что виню его, если это так. Эти девушки… они такая же часть острова, как и разрушенные храмы, и крутые холмы, везде их яркие светлые головёнки сияют в ослепляющем греческом великолепии. Стройные загорелые ножки, упругие северные грудки, хорошие скулы, большие голубые глаза. Удивительно доверчивые — или, может быть, их просто не волнует, если ты лежишь на них, потому что им возвращаться домой на следующей неделе. Трудно сопротивляться, когда ты молод и глуп.

Черт, я был намного старше и умнее, чем этот задиристый бычок, когда сам сбежал из такого чарующего плена и зарёкся в него возвращаться.

Так что я веду «Олимпию» назад один. Да и без проблем. Она сладкая старая ведьма. Прямо сейчас мы неплохо бежим по волнам под стакселем и бизанью, грот спущен и надёжно закреплён.

Поднявшийся ночной ветер устойчиво дует в правый борт, обещая скорейшее возвращение домой. Так что я не должен жаловаться… но ветер немного беспокоит меня. В прогнозе погоды пирейской радиостанции ничего не говорилось о таком резвом бризе сегодня ночью. Ну, они часто ошибаются. Маленький чокнутый смерч с прилагающейся бурей совершенно непредсказуемо возникает из ничего, обрушивается на скалы и островки, и бесследно исчезает на следующий день, растворившись в лучах белого солнца Эгейского моря. Метеорологический пинбол.

И иногда эти ветра-призраки могут быть злыми, спросите Одиссея.

Во всяком случае, я несколько обеспокоен. Кстати, подошло время следующего узо[4]. Я выудил бутылку из стойки под столом на кокпите и наполнил стакан наполовину. Если экономно потягивать, и ход корабля останется таким же ладным, выпивки как раз хватит до полуночи.

Я люблю этот стол; воплощение одной из моих умнейших идей. Дешевые греческие вина частенько хороши, но потряси их немного, и они превращаются в уксус за ночь. Оригинальный стол был на карданной подвеске, с коробкой, наполненной свинцовыми шариками, для противовеса. Я вытряхнул свинец и сколотил ящички для дюжины бутылок, и теперь моё вино не портится достаточно долго, чтобы я успел его выпить. Вот что действительно важно.