Суета сует. Бегство из Вампирского Узла

Посвящается настоящему Дэвиду Гилеру

Как и в остальных двух книгах этой серии — «Вампирский Узел» и «Валентайн», — действие «Vanitas» происходит в реальности, очень похожей, но все-таки неуловимо отличной от нашей. Известных личностей, которые действуют в этой книге, следует рассматривать как вымышленных; равно как и упомянутые исторические события, использованные в повествовании исключительно в художественных целях. Остальные действующие лица и сцены являются плодом воспаленного авторского воображения. Ничего из того, что описано в этой книге, не происходило в действительности; людей, о которых здесь говорится, не существует и никогда не существовало; любое совпадение с реальными личностями, событиями и местами — чисто случайно.

Vanitas

вид натюрморта во фламандской живописи семнадцатого века, в котором предметы домашнего обихода использовались как аллегория бренности всего сущего и напоминали зрителю о преходящей природе всего земного.

Vanitas

картинная галерея в Лос-Анджелесе конца двадцатого века, принадлежащая индейцу Пи-Джею Галлахеру, в прошлом — шаману и другу бывших вампиров, названная так в честь неоготической школы искусств.

Vanitas

последний альбом Тимми Валентайна, его единственный альбом после возвращения с Той Стороны, воспринятый критиками как пустой и лишенный страсти; первый провал Валентайна.

Она лежала в сточной канаве, ее длинные волосы полоскались в потоках помоев, она была...

— А что это значит, Vanitas? — спросила блондинка с проколотой губой и в темных зеркальных очках. — Кажется, это что-то связанное с неоготическим движением?

Она лежала на пляже, легкое летнее платье брошено на песок, ее соски — синие, твердые, она была...

— Это латынь.

— О, супер! Люблю иностранные языки, — сказала она, украдкой стащив маленький тостик с белугой. — Но что это значит?

— Это значит «суета». Но не как тщеславие, заносчивость... а как пустота... вакуум... великое ничто... а еще это стиль изобразительного искусства, популярный в семнадцатом веке. Художники изображали самые обыкновенные объекты... домашнюю утварь... фрукты... и где-нибудь в середине картины... череп. Могильный червь. Смерть. Понимаешь? Никчемность нашего бытия. Суета сует. Vanitas.

— А, понятно. Повод для депрессивных мыслей.

— О! Извините, что перебиваю. Повод для депрессивных мыслей, говорите? А как вам вот эта картина?

Она лежала, наполовину вывалившись из окна, свет неоновой вывески бара играл на ее бледной коже, осколки стекла торчали из ее плоти, как сад хрустальных кристаллов; она была...

— А правда, что Тимми Валентайн приедет на открытие вашей галереи, Пи-Джей?

— Когда он должен приехать, Пи-Джей?

— Что он думает по поводу отзывов на его новый альбом, Пи-Джей? Он не разочарован? В смысле, альбом стал платиновым и все такое, но... по сравнению с продажами «Вампирского Узла» и саундтрека к «Валентайну»... но опять же, это уже старье. Я в том смысле... кто этот новый парень? Вы же знали Тимми Валентайна, да? Ну, до того, как он исчез, я имею в виду. Кстати, а каково ваше личное мнение насчет этих картин? Вы согласны, что тут есть какая-то загадка?

— Ой, да ладно, — сказала блондинка с проколотой губой и в зеркальных очках. — Это действительно Тимми Валентайн. Он прошел курс какого-то там гормонального лечения и теперь снова выглядит как ребенок. Я знаю, это было в «Weekly World News».

— Или, может, в «Enquirer»? — ехидно спросил кто-то.

— Нет, нет, в «Enquirep» писали, что он не стареет, потому что его похитили инопланетяне с НЛО, и он как будто замерз во времени. Типа его там держали в холодильнике вместе с Элвисом и братьями Кеннеди. Но это все чушь собачья, да, Пи-Джей? В смысле, вы его знаете и все такое и наверняка знаете о гормональном лечении?

— Погодите! Кажется, это его лимузин... они там снаружи как будто с ума посходили.

— Vanitas. Мне нравится. Монумент пустоте современного художественного выражения. Как эти обезжиренные десерты, не содержащие сахара... ну, знаете, с Simplesse и Nutraswee[1]... или диетическая содовая — ничего, кроме воды и канцерогенов. Милый штрих. Диетический десерт посреди этой культурной пустыни.

— Ты это напишешь в своей статье для «Times»?

— А давай ты пока помолчишь, скушаешь свой бутербродик...