Судьба Империи

— Товарищ капитан! — сквозь сон донесся до меня голос дневального. — Вставайте! Уже полвосьмого.

Открыв глаза, посмотрел на темно-зеленый потолок офицерской палатки, в которой вот уже полгода мы жили, и сел на койке.

— Ага, спасибо, — потерев лицо руками, ответил дневальному.

Тот кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Немного посидев, я поднялся и по пути в тамбур с умывальником включил вентилятор — несмотря на раннее утро, жара давала о себе знать. Койки моих товарищей уже были заправлены, а сами они куда-то с утра пораньше разбрелись.

Умываясь и чистя зубы, я радостно подумал, что сегодня у нас последний день командировки и после обеда мы уезжаем домой. Как-никак уже полгода тут воюем. Смена приехала три дня назад, и все дела мы уже передали. Вытерев лицо полотенцем, я надел форму, плотно зашнуровал берцы и вышел из палатки. Закурив сигарету, посмотрел на небо, на котором не было ни облачка — день обещал быть жарким, и направился в сторону столовой. Уже возле нее меня перехватил замполит бригады, на территории которой мы дислоцировались, и вручил пачку писем для отправки. Минут десять поболтал с ним ни о чем и зашел в палатку назначенной столовой.

— Саныч! Проснулся? — от одного столика меня окликнул Илья, старлей, мой сослуживец, с которым мы оба сегодня уезжали.

— Проснулся, — присаживаясь, ответил я ему. — Чем кормят?

— Овес и чай. Как обычно.

— Не, я тока чай, — помотал я головой. — Не любитель овсянки. Что про вертушку слышно?

— Будет после двенадцати, командир созванивался с ОГВС.

Он подмигнул мне и тихонько напел:

— Да… — Я потянулся. — Где-то в два будем в Моздоке, там такси, и до Пятигорска. Потом на поезд, и через двое суток дома!

Допив чай, мы вышли из столовой и отправились к себе, чтобы еще раз проверить вещи — не забыли ли чего.

Вертушка прилетела только в половине третьего. Времени оказалось навалом, и мы успели еще раз со всеми попрощаться, забрать письма и пару посылок. Потом пообедали и отправились на поле ждать. Еще раз обнявшись с остающейся сменой и пожелав друг другу удачи, мы загрузились и взлетели. Так как летели очень низко, казалось, что мы просто едем на автобусе, перепрыгивая редкие столбы ЛЭП. До Моздока добрались без приключений. Попрощавшись с пилотами, вышли из салона и, казалось, попали в сауну — в Моздоке было жарче, чем в Курчалое, откуда мы прилетели. Немного поматерившись, навьючили на себя сумки и медленно побрели к стоянке. По дороге снайпер Артем углядел знакомых и, отпросившись у Степана, нашего командира, помчался к ним. На жаре разговаривать не хотелось. Заметив, что Артем бежит к нам и машет руками, забрали его вещи и пошли ему навстречу.

— Мужики! — издалека заорал он. — Давайте быстрее! Я с летунами договорился! Через пятнадцать минут борт на Москву идет!

Мы, обрадованные вестью, перешли на бег. Минут через пять, добежав до «семьдесят шестого» и поручкавшись с пилотами, загрузились в салон. Артем раздобыл у пилотов мобильник и созвонился с отрядом, там тоже обрадовались такой удаче и пообещали, что нас встретит автобус. Удобно расположившись на ящиках, которыми был заполнен салон, накрыли импровизированный стол. Дождавшись, когда самолет оторвется от бетонки и взлетит, распотрошили сухпай и разлили спирт по кружкам.