Судьба Феникса

В большом кабинете, расположенном на третьем этаже неприметного здания в пригороде Белой Цитадели, стояла тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и потрескиванием камина. Нынешний хозяин, человек, известный как казначей IV управления Тайной канцелярии Фарон Кейлис, стоял у окна, перебирая толстую подшивку донесений и отчётов. Снаружи бурлила вьюгой зима, необычно холодная и настойчивая для столицы. Сквозь подёрнутую белыми завитками пелену сумерек не было толком видно даже дальнего конца двора, в котором обычно проводились уличные занятия — только размытые пятна светильников.

— Почти шесть лет ничего о нём не слышно, вообще, — нарушила покой кабинета Низа, до этого молча смотревшая в огонь. — И вот внезапно он становится главой клана.

Фарон молча кивнул, давая понять, что услышал напарницу и подругу, но не отрывался от подшивки, пока не прочитал всё до самой доски.

— Именно так. И первыми его шагами, судя по этим сведениям, — он похлопал по бумагам, — стало судилище над верхушкой нескольких не самых слабых кланов. Ему удалось заново созвать альтинг и вывернуть дело так, что четырём вождям ничего не оставалось, кроме поединка в кругу из орешин. Ума не приложу, как он это сделал.

— И что, он со всеми четырьмя выходил в круг?

— Ага. По очереди. Разделал, словно туши в мясном ряду. Самое интересное, как это было воспринято. Не то чтобы как должное событие, но довольно ожидаемое. В Нордхейме сложилась непростая обстановка.

Фарон отошёл от окна, сложил руки за спиной и принялся неторопливо ходить по кабинету.

— Полтора года назад так называемые «морские» кланы, то есть Касатки, Котика, Тюленя и Альбатроса, объединили свои усилия в наступлении на острова Восточного Океана. Тамошние воды полны всевозможной рыбой, там пролегает короткий путь к пряностям и другим богатствам. Только не ленись снаряжать корабли и ловить время, когда восточные проливы свободны ото льдов. Поднявшись на этом, они решили прибрать к рукам и сушу. Другие кланы соотечественников рассматривались как помеха или возможный временный союзник, и только некоторые могли рассчитывать на поглощение через браки или выплату виры.

Низа ухмыльнулась:

— Ничего нового. Ребята решили поделить между собой все деньги, до которых могут дотянуться, и построить наконец собственное государство. Правда, потом передрались бы, дело житейское.

— Верно. Но они почему-то не обратили внимания на жречество и его мнение. А вот оно на них — да. И тут, как нельзя вовремя, явился из ниоткуда наш Халлек.

— Именно что из ниоткуда. Я проверяла своими способами. Его как будто не было вообще нигде и ни в каком виде. Даже наш ручной некромант не смог найти Халлека, когда я решила, что он погиб.

— Читал я про один артефакт, из времён глубоко дохенлитских, — Фарон задумчиво провёл пальцами по потрёпанным корешкам книг на стоящей вдоль длинной стены полке. — Якобы с его помощью можно было подобным образом исчезнуть от всех известных и неизвестных способов поиска.

— «Вуаль тьмы», если ничего не путаю?

— Она самая. Но о ней нет никаких упоминаний, кроме откровенно легендарных. Даже Дион Летописец считает её красивой байкой, а это, сама понимаешь, весомо.

— По пророчеству Сахили тоже тишина. Халлек мелькнул на альтинге, помахал мечом и снова исчез из виду. Не как в прошедшие годы, а просто ничем не выделяется.

— Ну, у них там должность вождя во многом для галочки, — Фарон пожал плечами. — Для судебных тяжб, советов со жрецами и старейшинами и прочего подобного. Он не сможет единолично поднять весь Нордхейм на какое-нибудь дело, если перед этим не договорится с верхушкой каждого клана, имеющего вес. Даже в собственном у вождя далеко не полновластные права. Так что Халлек может сейчас делать то угодно — охотиться, ловить рыбу, работать в кузне, рассказывать сказки младшим, развлекаться с девочками на горячих источниках. Простор для выбора! — казначей картинно всплеснул руками.

— А с чего мы вообще взяли, что Сахиль выдала пророчество? Переезд с дальнего юга в наши холода, другая обстановка, другие люди. У куда более крепких дам бывали неприятности в таких случаях, — Низа внезапно решила усомниться в записанном шесть лет назад тексте.

Фарон хмыкнул, скроил задумчивую мину. Подруга не удержалась и хихикнула.

— Видишь ли, я предполагал такую возможность. И в конце концов отдал запись на изучение. Угадай кому?

— И?

— Флавинии Баальдур-Штромбах.

— О как.

— Именно. То, что она фаворитка нашего императора, не отменяет её способностей к аналитике и практическому предвидению безо всякой магии. Она потомок одной из семей Хенлита, где не боялись влезать в человеческую наследственность.

— Да я знаю. И раз ты так решил, дело может оказаться куда серьёзнее, чем мы оба предполагаем.