Стрела архата

Тропа оборвалась, внезапно вынырнув из густых зарослей гигантского бамбука, и словно растворилась в небольшой, вымощенной камнем и утрамбованной сотнями босых ног желтолицых туземцев безлесной площадке. Словно купол, смыкались зеленые кроны высоких гибких деревьев, образуя непроницаемый свод и пресекая солнцу путь в святая святых малочисленного дикого народа, населяющего этот забытый Богом уголок земли. Здесь царили вечный полумрак и безмолвие, и лишь шелест змей в сухих опавших листьях да редкие крики разноцветных попугаев нарушали порой таинственный покой неподвижного воздуха, и даже в часы богослужений и великих праздников принесения жертв торжественная тишина оставалась нетронутой и продолжала главенствовать в этом маленьком мистическом мирке.

В самом центре площадки устремился ввысь, безуспешно пытаясь достичь купола навеки сплетенных ветвей зеленого свода, удивительный храм — земное пристанище божества, именуемого Маро. Храм был сложен из огромных гранитных плит, обтесанных терпеливой человеческой рукой и временем. Он представлял собой высокое причудливое строение правильной пирамидальной формы и состоял всего лишь из одного помещения.

Высокий стройный человек средних лет в нерешительности остановился на пороге Храма Бога Маро и задумчиво созерцал тусклые отблески пламени на его внутренних стенах. Человек был погружен в свои думы, и нерешительность его объяснялась не встречей с таинственной древней культурой, живущей и поныне, а концом тропы, заканчивающей свое существование в недрах этого странного строения. Его мысли носились далеко за пределами этой земли, в далекой северной стране, откуда он был родом, и тропа, приведшая его сюда, была лишь чуть заметным пунктиром в сложном и долгом пути на родину.

Человек переступил порог Храма и словно очнулся. Поток мыслей пресекся, разбился о что-то непреодолимое и рассыпался подобно бисеру. Пространство, заключенное в вековых гранитных стенах древнего святилища, было наполнено взглядом Бога Маро. Глаза Христа в христианских соборах или Будды в тибетских пагодах мертвы и бесстрастны, глаза же Маро светились вечной жизнью и обжигали страстью. Взгляд божества проникал в самый отдаленный, самый темный уголок Храма, зажигая там неземной огонь. Верующим он нес любовь и надежду, сомневающихся звал в лоно истинной веры, врагам обещал неминуемую смерть и адские муки, людям же равнодушным бросал вызов либо леденил душу ответным равнодушием. Но до сих пор нога равнодушного не переступала порога Храма.

Человек, стоявший при входе в святилище, был первым, кто встретил взгляд Бога Маро спокойно, хотя и с некоторым чувством замешательства и недоумения. Неприятный холодок прополз по его спине — и только. Человек пожал плечами и хотел было покинуть Храм, но в тот же миг Верховный Жрец, безмолвно молившийся перед статуей зрячего Бога и остававшийся доселе незамеченным для вошедшего, внезапно выпрямился и резко обернулся. Длинный черный плащ с белоснежно-белым подбоем грациозно ниспадал с его точеных плеч, наполовину скрывая величественную фигуру его владельца, орлиный взор гневно сверкал из недр глазных впадин. Верховный Жрец издал гортанный возглас и вскинул тонкую руку по направлению к выходу. Этот жест не требовал комментариев и не знал языковых барьеров. Этот жест был понятен всем. Случайный человек снова пожал плечами, повернулся и, повинуясь Жрецу, вышел из Храма. Вскоре он исчез на тропе, скрытый плотной стеной бамбуковых стволов.

Верховный Жрец воздел руки к лику древнего божества.

— О Великий Маро! — воскликнул он. — Лишенный Души осквернил твой Храм, но он уверует в тебя! Верь ничтожнейшему из слуг твоих, Всемогущий Бог!.. Все сюда!

Повинуясь последнему призыву, в Храм медленно вошли пятеро жрецов — все в черных плащах, но без белого подбоя. Один из них был с повязкой на глазах.

— Пусть Тот, Кто Несет Взгляд подойдет ко мне! — повелел Верховный Жрец.

Человек с повязкой медленно приблизился к нему.

— Сними оковы с очей своих!