Страхослов (сборник)

Jones S. Horrorology. The Lexicon of Fear / edited by Stephen Jones.

В Библиотеке Окаянных, в потаеннейших тенях этого колоссального хранилища знаний, сокрыт один книжный шкаф, где на запыленных полках лежат богохульнейшие и кощунственнейшие, лишающие всякой надежды фолианты и свитки, позабытые всеми, кроме горстки избранных.

Здесь в один ряд выстроились тайные тома: «Книга Эйбона»[1] и «Книга Иода»[2], «Фрагменты Келено»[3] профессора Лабана Шрусбери, латинская версия «Cth"aat Aquadingen»[4], «Cultes de Goules»[5] графа Франсуа-Оноре Бальфура д’Эрлета, «De Vermis Mysteriis»[6], «Песнопения Дхол»[7], не подвергавшееся цензуре издание «Короля в желтом»[8], «Некрономикон»[9] безумного араба, «Пнаконические манускрипты» и разнообразные «Пнаконические фрагменты»[10], все девять томов рукописи «Откровения Глааки»[11] и отдельный том, включающий дополнения Антония Куайна[12], «Семь манускриптов Хсана»[13], единственное сохранившееся издание «Завета Карнамагоса»[14], чей переплет укреплен пластинами из человеческих костей, изъятый из продажи седьмой том «Libros Sanguis»[15] Британца, а также оригинальное немецкоязычное издание «Сокровенных культов»[16] Фридриха фон Юнцта. Тайное знание, запечатленное на этих страницах, скрывали их переплеты, надежно хранимые вдали от любопытных взоров людских.

И лишь немногим избранным было ведомо об их существовании, и среди немногих тех лишь единицы когда-либо забредали в окутанный зловещими тенями угол Библиотеки и осмеливались взять в руки книгу, чтобы выведать сокровеннейшие тайны, содержащиеся в ней.

Говорят, что среди тех Искателей Истины многие заглянувшие в нечестивые фолианты мгновенно лишились рассудка, другие же предпочли вырвать свои кровоточащие глаза, лишь бы не вчитываться в искореженные письмена, лишь бы не оставаться один на один с теми строками ни секундой дольше.

И на тех позабытых полках, среди всех тех книг, чьи названия да не удостоятся произнесения никогда более, находится один гримуар – и говорят, что он ужаснее и отвратительнее их всех. Книга та – сам «Страхослов».

На его маняще мягких и нежных страницах начертаны слова беспредельного ужаса, проступающие в историях, ибо истории те мечтают проникнуть в разум опрометчивого читателя.

Вы спросите: откуда же об этом ведомо мне? Когда-то давным-давно я был неофитом, только приступившим к изучению древней науки ужаса, хоррорологии, и потому мне было позволено оставаться под теми богомерзкими сводами сколько заблагорассудится. Я был одним из тех самых Искателей Истины, кто осмелился вспороть полог тьмы и узреть то, что находится за гранью человеческого понимания.

И с этим запретным знанием ко мне в какой-то миг пришло понимание. Я больше не мог позволить тем истинам оставаться сокрытыми. Так я отважился на величайшее преступление: охваченный столь несвоевременным порывом к восстановлению справедливости, я отправился в Библиотеку и, уверившись в том, что никто не следит за мною, вырвал стопку страниц из «Страхослова», а затем поспешно покинул те чертоги, прежде чем кто-либо узнал о моем грехе.

Но о преступлении том, безусловно, узнали.

Как мог я, обретя все те знания, даже помыслить, что могло быть иначе?

И я бежал, полный решимости однажды открыть эти строки миру. Я верил, что когда на таящийся в них ужас прольется свет дня, тогда и только тогда сила этих строк угаснет – и Библиотекари отступятся от погони за мной. Библиотекари, с их странно удлиненными лицами, с их причудливо изогнутыми конечностями…

Но теперь, когда миновали бессчетные эоны, они нашли меня. В пространстве снов я слышу их пронзительные голоса – и знаю, что они уже близко. У меня мало времени.

И потому теперь я делюсь этими строками с вами. Из этих слов слагается язык первозданного ужаса, и изложенные этим языком истории – не для пугливых и малодушных.

Но помните: прочтете их – и пути назад уже не будет. Они впечатаются в вашу память навсегда, коварные страхи медленно опутают ваше бессознательное, обовьют его своими леденящими щупальцами, и тогда вы тоже постигнете истинное значение ужаса.

Но тогда, друг мой, может быть уже слишком поздно для нас обоих…

БЕЗЛИКИЙ[17], безликая, безликое (книжн. поэт.). Лишенный индивидуальности, характерных признаков (собств. не имеющий лика, лица).