Страстная невеста для ненасытного Дракона

…Ежедневно Чудовище, Дракон, требует себе жертву. Молодую, полную сил девушку.

Говорят, он неутомим и ненасытен. На ее родине Драконов считают кровожадными животными. В сказках, в легендах и них рассказывают именно так. Чудовища с каменной чешуей, пожирающие человеческую плоть…

Говорят, жертвы Дракона сходят с ума. Они боятся до судорог его прикосновений и ждут только смерти от его стальных острых когтей.

И последняя, нечаянно попавшаяся в его ловушку — не исключение. Прикованная к столбу, подвешенная за руки на гремящие цепи, с замиранием сердца ожидающая своей участи, она с ужасом вслушивается в тихий шорох ткани и змеиной чешуи. Она слышит, как огромное тело монстра движется в темноте, чудовище обходит ее кругом, сверкая из темноты яркими золотыми глазами, рассматривает нагую девушку, оценивает красоту и свежесть ее дрожащего тела, выхваченного из тьмы лучом света, пробивающимся сверху, сквозь решетчатую крышку, закрывающую импровизированную темницу. Где-то за стенами ее темницы бьются, шумят волны. Море, предавшее ее; вынесшее к берегам, где живут эти кровожадные злобные твари, не знающие пощады.

Задыхаясь от страха, напрягая зрения, всматриваясь в рокочущую громким жарким дыханием тьму, девушка не выдерживает — вскрикивает и заливается слезами, стыдливо поджимает ноги, стараясь скрыться от внимательного горящего взгляда. Кожа ее горит; воспаленное воображение рисует страшные картины, стальные когти, вспарывающие тело, льющуюся кровь, и потому от легкого, как дуновение ветерка, прикосновения к своему плечу девушка оглушительно вскрикивает и бьется в обхвативших ее крепких мужских руках.

— Тише, тише, — шепчет ей на ухо развратный и чуть охрипший от нетерпения голос неизвестного, хотя, кажется, страх и безумие жертвы ему нравятся. Горячее дыхание опаляет ей щеку, неизвестный почти приникает губами к бьющейся под кожей жилке и чуть накусывает ее. Боли нет, не девушка оглушительно кричит и бьется, плача, чувствуя, как горячие губы скользят по ее шее, чуть касаясь, оставляя цепочку легких поцелуев, достигают ее дрожащего плеча. Обезумевшая от ужаса и долгого томительного ожидания жертва чувствует, как кто-то крепко прижимается к ней — сквозь тонкий пестрый шелк его одежды чувствуется тепло, жар сильного молодого тела.

Плеча ее касаются волосы, длинные, черные, блестящие, пахнущие духами; неизвестный, по-звериному шумно и жадно обнюхивая ее, поворачивает к себе спиной и снова обнимает, крепко прижимая к себе. Его руки скользят по ее бокам совершенно по-змеиному, остро отточенные ногти, которых так боялась жертва, чуть нажимают на ее обнаженную кожу, чертя розовые полосы. От бушующего в крови возбуждения и страха девушке даже легкое прикосновение кажется болью, она вскрикивает — и затихает, жадно хватая воздух губами, когда острый ноготь чуть касается ее соска и покалывает его, чувствительно и осторожно, дразня до неуемного зуда, словно касаясь обнаженных нервов. Девушка стонет, выгибается навстречу ласкающим ее рукам, крепче упирается ногами в пол, но прикосновения остро отточенных когтей к ее соску все равно остаются легкими, дразнящими, е приносящими удовлетворения, и девушка всхлипывает, извивается, разожженное желание стекает по нервам вниз, в животик. Приятная пульсация наполняет его, меж ног у девушки становится влажно и горячо, и неизвестный снова принюхивается, ощутив тонкий аромат ее желания, витающий в воздухе.

Почуяв, что сопротивление жертвы ослабло, вторая рука неизвестного, до того удерживающая девушку, ухватив ее поперек живота, расслабилась и легко скользнула вверх, завладела второй грудью, жадно ухватив приятную мягкость. Из напряженного горла пленницы вырвался сдавленный стон, она беспомощно повисла на цепи, сжимая трясущиеся колени, когда острые ногти неизвестного принялись теребить и щекотать оба ее соска, все сильнее разжигая пожар желания — странного и противоестественного в этот момент.

Мужчина мягко принуждает ее откинуть голову ему на плечо, почти лечь на него, и продолжает оглаживать ее беспомощное тело, жадно лаская девичьи лилейно-белые груди. Ей кажется, что она попала в кольца змеи, горячие, сильные. Они движутся, трутся об нее, лаская кожу, натирают жесткой чешуей соски, поглаживая их крепко, настойчиво, заставляя девушку от нетерпения стонать и метаться. От этих умелых прикосновений, от неторопливых движений страх покидает ее; не пугает больше ни темнота комнаты, ни чудовище, таящееся во мраке. Кольца змеи все настойчивее трутся об ее покорное тело, и она с головой утопает в медитативном, почти наркотическом наслаждении, выгибается, хрипло стонет, подставляя свою ставшую неимоверно чувствительной грудь под ласки.