Страсть

Поэма под названием «Разбойник» растрогала меня до слез. Именно поэтому я начала писать. В этой поэме Разбойник и дочь трактирщика, Бэсс, погибают, пытаясь спасти друг друга от смерти. Мысль о том, что они не могут быть вместе, так расстроила меня, что я решила изменить сюжет.

В моей версии поэмы Разбойник похищает меня и увозит в свое логово на черном коне. Или остается в трактире и заманивает меня в свою комнату. Еще по одной версии я нахожу его раненым. Чтобы позаботиться о нем, я прячу его в потайной комнате в трактире.

Я начала записывать свои истории, поэтому забыть их мне не удастся. Недавно я откопала несколько рассказов о моем Разбойнике в коробке со старыми бумагами. Вот уже больше месяца я каждую ночь засыпаю с мыслью о нем, моем Разбойнике.

Как раз вчера я не могла заснуть до раннего утра. История, родившаяся в моем воображении, казалась мне явью. И хотя некоторые детали менялись от одной ночи к другой, сюжет в целом оставался неизменным.

Дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина. Он был мускулист и крепко сложен. Густая борода обрамляла суровый подбородок. На нем было тяжелое черное пальто из грубой шерсти, поверх которого была наброшена накидка. От снега одежда намокла и издавала запах влажного конского волоса. Накидка едва прикрывала рукоять кинжала.

Он посмотрел прямо на меня, его пристальный взгляд пронзал насквозь. Он был огромен, хотя, казалось, он даже не подозревал, какой страх вызывает у окружающих. Его развязность и самоуверенность заставили меня содрогнуться. Он напутал меня, но я почувствовала, что меня тянет к нему.

Подняв бутылку, которую держала в руке, я указала на пустой столик в дальнем углу трактира.

Он взял предложенную мной бутылку в одну руку, другой схватил меня за руку. Потом он потащил меня к столу, то и дело прикладываясь к бутылке. Я знала, что это поможет ему согреться.

Я хотела помочь ему снять накидку, но он оттолкнул меня. Он снял накидку сам и небрежно бросил ее на пол. Затем он снял пальто, а кинжал предусмотрительно передвинул так, чтобы можно было воспользоваться им в любой момент.

Он сидел спиной к стене и смотрел одновременно на меня и поверх меня. Я следила за его взглядом, ощущая напряжение, с которым он осматривал комнату в поисках возможной угрозы. Нередко на одну женщину претендуют двое мужчин, поэтому он хотел обеспечить себе возможность заметить любого, кто мог бы оспорить его право обладать мной. Но никто не осмелился это сделать.

Какое-то время мы пили молча. Он подталкивал ко мне бутылку, и я пила из нее. Все это время он не сводил с меня глаз. Вдруг он спросил:

— У тебя есть мужчина?

Я ответила:

— Не было, пока не появился ты.

Он прикоснулся ко мне. Я не сопротивлялась. Его руки были большими и сильными. Он положил свою руку мне на затылок и с силой притянул меня к себе. Я не знала, хочет он меня убить или обладать мною, — мне было все равно. Я ощущала его пальцы на своей шее. Я была вся в его власти. Затем он склонился к моим длинным огненно-рыжим волосам. Подобно зверю, он старался уловить запах моего тела, моих волос.

Я чувствовала, как жаждет он наслаждений, которые может дать ему только женщина. Не убирая руки, он сделал еще несколько глотков. Я почувствовала, как он медленно запускает пальцы в мои волосы и, сжимая их в кулак, причиняет мне легкую боль. Я даже не шелохнулась. Он посмотрел на меня, словно дивясь, что я не оттолкнула его. Я спросила:

— Как давно у тебя не было женщины?

— Целую вечность, — ответил он.

Он достал из-за пояса свой кинжал и бросил его поверх накидки. За ним последовал и пояс. Сделав еще глоток, он швырнул пальто в угол, к самой стене.