Страшная сказка, или Мой долгий путь к тебе

Я смотрела в окно на бескрайнее белое поле, следила потухшим взглядом за несущимися в неизвестность белыми хлопьями снега. Мне казалось, что в жизни уже ничего не будет хорошо. Потому что все очень плохо. Мать рядом суетилась, проверяла, ничего ли мы не забыли в убогом купе поезда дальнего следования, который увез нас из Москвы в «тьмутаракань». Как мне теперь жить?

Может я проявила слабость, стала такой же жалкой, как мать? С десяти лет, с тех самых пор, когда отец нас бросил и ушел к тетке старше его и с двумя детьми, я презирала женщину родившую меня. Как можно было безвольно отпустить мужа, отца своего единственного ребенка, и не требовать, чтобы он хотя бы платил алименты. Нет, она предпочла жить в нищете, не хотела принимать от него подачка, как она выразилась.

«Это были не подачки! Он обязан был меня содержать, если уж не хотел видеть! Ты лишила меня нормального детства, у меня не было ни отца, ни матери. Ведь ты вкалывала на двух работах, и мной не занималась, но все равно ограничивала меня во всем!» – высказала я накипевшее матери в лицо, когда в шестнадцать лет решила переехать к своему парню. Димон ждал меня в машине, он был моим ровесником, но на районе не боялся ездить без прав на батиной старенькой девятке, у него были какие-то подвязки в ментуре. Жил он в квартире один. Его мать умерла лет десять назад, а отца посадили. Официально Димона под опеку взяла старшая сестра, но она уже давно была на содержании у какого-то мажора и мало интересовалась делами брата.

Мать тогда грустно посмотрела на меня, свою единственную дочь, и как обычно сдалась, отпустила. Я торжествовала, уверенная, Димон обо мне позаботится, он реальный пацан.

Последующий год прошел в угаре, и ладно бы, если только алкогольном, сплошные ночные тусовки, днем мы отсыпались. Школу я бросила. Зачем она мне? У меня был аттестат о среднем образовании. И хороший аттестат, без троек. Учиться дальше я не видела смысла, у матери было высшее педагогическое образование. Что-то оно ей не сильно помогло: ни денег не заработала, ни дочь нормально не воспитала. Потому что дело не в дипломе, а в характере.

Правда, один раз мать попыталась поиграть во взрослую. Раздобыла где-то адрес Димона, пришла с участковым, забрала меня и под конвоем привела обратно в жалкую однокомнатную квартиру на перовом этаже, в которой мы ютились после развода, причем эта квартира досталась матери еще от бабки. Зато отец остался в шикарной трешке, да не один, привел туда новую жену с ее выводком.

Никому и никогда не рассказывала, но я ведь ходила к отцу. Примерно через полгода после развода. Пожив с мамой на ее жалкую зарплату училки в сырой темной квартирке, я не выдержала. Прекрасно знала свой старый адрес, приехала к отцу, его новая жена встретила меня фальшивой улыбкой и тактично оставила нас на кухне.

– Папа, я тебя очень люблю и скучаю, хочу жить с тобой! – заявила я тогда радостно, уверенная, что именно мать не дает нам общаться. Только из-за нее он ни разу не навестил любимую родную дочь, ведь первые десять лет своей жизни я – Александра, названная именно в честь отца, была его «любимой девочкой».

Отец тогда отвел глаза, а потом и вовсе уставился в окно.

– Доченька, любому ребенку важнее всего мама. А ты ей наверно даже не сказала, куда пошла. Она же волнуется, нельзя так. Давай я тебя отвезу.

Ехали мы молча. Он даже не пригласил меня забегать к нему по праздникам, не спросил как у меня дела. Ему было не интересно, что в новой школе одноклассники оказались злыми и не хотели принимать «зубрилку», «училкину шкуру», что они не только обзывались, но еще и мазали клеем мои стулья, подкладывали в рюкзак дохлых крыс, постоянно чем-то кидались в меня.

Тогда в машине Александра, Сашенька поняла, что совершенно одна в этом мире, и отгородилась от него равнодушием и презрением. Так родилась Шурка! Я была одиночкой, закрытой, нелюдимой, зато никто не мог разбить мое сердце, больше никто не мог. Пока не появился Димон. Он улыбался мне как суперзвезде, смотрел как на принцессу, с восхищением. Он обещал заботиться. Я никогда не влезала в его делишки, но он не работал и мне сказал, когда я хотела пойти в колледж и подучиться на повара или швею:

– Моя девочка не будет работать!

Стоит ли говорить, что я сбежала от матери снова, бросив на прощанье:

– Если снова придешь к нам с ментами, я выброшусь в окно!

И мать успокоилась. Звонила только иногда, едва сдерживая слезы, интересовалась, не голодна ли она. Мне неприятно было слышать ее жалкий лепет, я чаще сбрасывала.

С Димоном было хорошо в постели и весело везде. Ему не нужно было готовить деликатесы, мы питались в основном сосисками. Убираться в квартире тоже никто не заставлял. Одним словом, Димон был идеальным парнем. Пока в один прекрасный вечер я не нашла на его широких ступнях следы уколов. Спросила. Он улыбнулся и сказал: