Странствие

Клещи собирались в спешке и затемно. Подарок редко бывал загородом и не знал пути к рудникам, хотя днем отыскал бы его без сомнений. Всех братьев вели старшие: Укор и Кровавое Пойло. Первый еще до рождения Подарка служил в страже; второй долго обитал среди холмов по южной дороге, грабя неосторожных путников. От нее до рудников миль семь, и раньше глыбы песчаника волочили прямо по тракту. Потом король охладел к достройке храма Древа, как и другие монаршие задницы до него. Кайромон вдруг свихнулся и захотел уплыть в Странствие, а редкие заказы из города стали выполнять напрямую.

Подарок ступал в цепочке братьев в самый глухой час ночи — когда Неумолимая восседала на грандиозном, сделанном из сверкающих камней троне, в небесных чертогах Облачного Замка. Она правила, карала и надеялась, что Вселенскую Крону навек поглотит тьма. Для жнецов правосудия — клещи просто городская банда, но Подарок, как и большинство братьев, чувствовал себя слугой Богини — орудием ночи, тем, кто сеет хаос и приближает конец обретенной земли. Безжалостная прислушивается к нему и к тем, кто исполняет ее волю. Моленники Странника надеялись на спасение в неведомых землях, а Подарка их просьбы ничуть не волновали — мало кто мог похвастаться, что пребывает в братстве с младых ногтей.

Сквозь стены Облачного Замка, на западе — куда они шли, светило созвездие Каркающей Ящерицы, напоминающей Госпоже имена обреченных. Холод проникал с моря через Колыбель, заставляя Подарка ежиться и кутаться в старую шерстяную куртку. Время от времени он доставал длинный нож и дотрагивался до острия. Эдакий личный ритуал, помогающий ему притупить страх перед делом. Тихий шорох шагов, ветерок в спину, мгла, сжимающая каждого брата, редкое попискивание летучих мышей. Однообразный поход до смерти надоел Подарку, и, если бы не строгий запрет Укора, он давно бы трещал со своим закадычным другом Лапкой о выпивке, игре и борделях, да о том, кто еще немного задолжал клещам с верховьев Бесконечной улицы.

Как обычно, старшие братья лишнего не болтали. Укор сообщил лишь то, что нужно освободить отщепенца по прозвищу Яростный Хут. Понятно, что не городского, не местного — из Спорных Земель. Подарок хотел разузнать больше: обычно клещи не тревожили стражников и королевских людей, хотя обходить их становилось все сложнее. Сегодня они идут, чтобы перебить не меньше пяти стражников рудника, отчего Подарок недоумевал: «Ради какого хмыря они рискуют?»

А риск представлялся немаленьким. Во-первых, из города сумели выбраться лишь девять клещей вместо одиннадцати: причем двое оказались незнакомцами, а слишком заметных Шрама и Кровавое Пойло за большую плату провели за стены духи катакомб. Во-вторых, из оружия лишь ножи, тесаки и пики, ну и один лук, пусть и в умелых руках. В-третьих, ублюдков-стражников может оказаться вовсе не пять. В-четвертых, придется нападать утром не под молчаливое одобрение богини, а под взглядом Палящего Ока, подсчитывающим грехи. Грехов у Подарка за короткую жизнь накопилось как нерезаных собак, а он все не унывал, все надеялся замолить их, чтобы не мучиться и не умирать вечно на клыках Двуглавого Демона.

Край неба начал предательски краснеть, позднее утренний сумрак приклеил к братьям тени. Укор замедлил их грозный отряд, приказал идти осторожнее и смотреть под ноги. Вскоре впереди показался огромный провал. На пути к нему лежали брошенные там и тут расколотые плиты, скальные глыбы, куски треснувших колонн. Как будто великан увеличил камешки, которыми Подарок играл в детстве, а потом перекинул их далеко-далеко за городские стены. Земля давно сменилась сыпучим песком — уставшие ноги вязли в нем, а сапоги поднимали клубы пыли.

Они укрылись в заброшенной выработке в час рассвета — когда Безжалостная умерла. Укор поручил Лапке и Подарку сторожить юг, хоть до появления узников и оставалась еще пара часов. Хотелось спать. Братья уселись, стали передавать друг другу флягу с поской. Дым — жилистый клещ, потемневший от загара и черной плавильной пыли, начал задавать вопросы.

— Укор, скажи для нашего спокойствия, ты уверен, что стражник — дружок Тургуда — не заманил нас в ловушку? Если мы заявились к жнецам на подставу...

— Ха! Тогда тебя давно клевало бы воронье, — закончил фразу Кровавое Пойло. Он поглощал поску большими глотками. — Тебе, Дым, нужно совать нос в теплые и влажные щели, а не в это дело!

Кровавое Пойло — истинный клещ, он один придерживался старого обычая, с которого, собственно, и зародилось братство клещей. Убивая, он пил кровь своих жертв, наводя ужас на столицу и многочисленных врагов братства. Крупный щекастый мужчина лет за сорок с короткой постоянно крашеной бородой. Клещи имели доступ почти ко всему, что продавалось на Круглом рынке. Пойло недавно раздобыл хну и сегодня предстал в обличии рыжеватого шатена.