Странное происшествие, случившееся с Анатолием Борисовичем Середовым, прорабом

День для Анатолия Борисовича Середова начался обыденно. За окном сорвались с линии троллейбусные рога, захлопали-зашипели искры, засигналил едва не въехавший в зад троллейбусу грузовик… Естественно, все это разбудило Анатолия Борисовича на пятнадцать минут раньше, чем будильник, украв таким образом толику приятного утреннего сна.

Прихлопнув дьявольское изобретение, чтоб не зазвенело, Середов нашарил под диваном тапочки и включил телевизор.

– …гимна России, – обрадованно сказал тот. – Члены Госсовета остановились на музыке Александрова…

– Пум-пум-пум-пуру-рум… – забормотал себе под нос музыку Александрова Середов и пошел завтракать.

Когда он намазывал на булку печеночный паштет, задребезжал дверной звонок. Произведенный в Китае и купленный на рынке, он обязан был играть двенадцать популярных мелодий, но поначалу выдал только «Yesterday» и почему-то несколько тактов из «Лунной сонаты», после чего и вовсе стал издавать лишь немузыкальное дребезжание.

– Секундочку! – крикнул Середов, выключил газ под кипящим чайником и пошел открывать.

На пороге стоял незнакомый мужчина в черном пуховике.

– Можно? – спросил он деловито, и Середов сразу понял, что это товарищ из органов. Только они умеют так спросить разрешения войти, чтобы захотелось не только впустить, но и накормить, напоить, да еще и дать денег.

– Конечно, конечно.

В голове Середова метались хаотичные мысли относительно возможных причин визита. Неужто тот злополучный дверной блок? Да нет, все должно быть нормально… Или восемь мешков цемента, что в августе продали грузину? Что-то поздновато тогда… Если только кто из рабочих не попался и не стал гнать все подряд, чтоб отмазаться.

– Тапочки? – спросил Середов.

Мужик покачал головой. Не снимая своей пухлой куртки и ботинок, он прошел на кухню и сел за стол.

– Вы Середов Анатолий Борисович, прораб государственного унитарного предприятия «Горстройзаказчик»?

– Я, – потерянно сказал Середов. (Раз так официально, значит, точно цемент. Или трубы. Трубы тоже тянут на «в особо крупных»…)

– В таком случае вот.

Мужик сунул руку куда-то внутрь себя и достал сложенный вчетверо лист матовой бумаги. Середов взял его, мимоходом поразившись ощутимой тяжести, развернул, и перед глазами заплясали черные выпуклые буковки: «VII отдел Управления Галактической безопасности… Исходящий 1092-ППА-32000… Середов Анатолий Борисович, согласно решению Особого совещания при Управлении Галактической безопасности от 2.72.38774 (хр./п.), приговаривается к безболезненному уничтожению в 24 часа без права обжалования…»

Внизу синела шестиугольная печать с объемным сложным символом в центре и незнакомыми буквами вокруг.

– Это… Как же?… – только и смог выкряхтеть Середов.

– У вас двадцать четыре часа, – бесстрастно сказал человек в пуховике. – Может, угостите кофе? Я всю ночь на ногах, продрог.

– Д-да… Конечно… У меня кофейный напиток, ничего?

– Сойдет.

Середов бухнул в чашку пару ложек бурого порошка «Старой мельницы».

– Сахар?

– Нет, спасибо.

Странный гость с видимым удовольствием отхлебнул и вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот.

– Приятная вещь, – доверительно сказал он. – К сожалению, вывозить нельзя, даже нам. Карантин… сложности… Впрочем, вам не понять.

– Что же это? – спросил Середов, не обращая внимания на слова незнакомца и показывая пальцем на зловещий документ, оставшийся лежать на краешке стола.

– Приговор. Стандартный, ничего особенного. У вас двадцать четыре часа, так что решайте, что вам там необходимо успеть сделать. Если хотите, могу не тянуть, прямо сейчас и приведем…

Незнакомец снова отхлебнул и даже зажмурился от удовольствия.

– Но за что? – изумился Середов.

– Я не знаю, – пожал плечами гость. – Наверное, сделали что-то нехорошее. Там, – он поднял указательный палец вверх, – с кондачка не решают.

– Да где там-то?

– В Управлении. Может, вы мне не верите? Вот, пожалуйста.

Мужик опять влез внутрь себя и показал раскрытое удостоверение в фиолетовой корочке. Снова незнакомые буквы, шестиугольная печать, фотография – этот самый детина в странной униформе со стоячим воротником… Середов мученически вздохнул:

– Ничего не понимаю. Это шутка такая, да? А-а, «Городок», наверное, снимаете!!! Вы Стоянов?

– Я инспектор второго класса Бейлис, – обиделся мужик, убирая удостоверение. – Вы лучше решайте поскорее, как отпущенное время провести.

– Я буду жаловаться, – чуть вопросительно сказал Середов.

Бейлис допил кофейный напиток, с сожалением заглянул в кружку и улыбнулся:

– Куда? В Совет по надзору? Не успеете, у них очередь на год вперед расписана, да и указано в приговоре – «без права обжалования».

– Но так же нельзя! Так не бывает!

– Бывает. Вы женаты?

– Да, жена на работе, она в ночь работает.

– Советую поторопиться. Ненужные слезы, всякое такое… Насмотрелся уж. Долги неоплаченные если есть, можно оплатить. Святое дело.