Страх

А вы когда-нибудь думали о том, что темнота скрывает в себенечто большее, чем просто пустоту? Когда-нибудь думали, что тишинатаитв себе сотниужасающих звуков, голосов, странных скрипов, шорохов. Воображениекроетв себе гораздо больше, чем простореальность. Оно скрывает в себе загадку, секрет, что-то мистическое. Что-то опасное и необъяснимое. Что-то жуткое, может, даже мерзкое. Что-то, что нам, обычным людям, не понять.

Вы когда-нибудь встречались лицом к лицу с этой хозяйкой ночи? С этой дамой, внушающей ужас всем и каждому? Смотрели в её черные глаза? Держали её костлявую, ледяную руку? А она ведь похожа на смерть. Да, темнота — самоолицетворениегибели. Итеперь представьте, что мы живем с нейрядом! Совсем близко. Вплотную. Она ходит за нами по пятам. Она и есть тень. Она и есть мы.

Темнота повсюду. Даже в наших душах.

Ну что, вам уже страшно?

Можете не говорить. Я и так знаю, что вы мне ответите.

— Ты обещала прийти, — восклицает Кэтрин. — Обещала!

— Прости. Так вышло.

— Что вышло, Лори? Я сегодня целый день буду одна.

— Мой отец затеял концерт, мол я слишком многого хочу. — Поясняет девушка на другом конце провода и выдыхает. — Я ничего не могу поделать.

У Кэтрин Уилс, когда она злится, краснеют уши. Вот и сейчас она едва сдерживается от того, что бы не закричать то ли от разочарования, то ли от гнева. Кладет трубку, смотрит перед собой. Наверно, внутри все-таки царит грусть, нежели злость. Просто она неприятная, тягучая и до ужаса ноющая.

Девушка прикрывает руками глаза и выпускает изо рта длинный, громкий вздох. Плохо, когда планы срываются. Особенно плохо, когда ты отказалась от поездки с родителями, дабы, наконец, провести девичник, а он канул в Тартарары.

— Ничего, — подбадривающе тянет Кэт. — Найду, чем себя занять.

В конце концов, никто не запретил еще интернет, онлайн фильмы и громкую музыку до одиннадцати. А там уже и заснуть можно.

Отличный план для семнадцатилетней девушки, тире писательницы, тире одинокой волчицы, тире домоседке. Не так ли?

Кэтрин собирается встать с кровати, когда в комнату забегает младший брат.

— О, нет.

— Кэтти, — вопит он, и обнажает дырки на месте молочных зубов. — Мы уже уезжаем. Слышишь? Мы уже…

— Я поняла. — Уилс закрывает глаза, выпускает громкий вздох, и с мыслями о светлом, прекрасном будущем, подрывается на ноги. — Пойдем, иначе тебя здесь забудут, а это опасно для моего здоровья и твоей жизни.

Пока Кевин бежит по лестнице и воет какую-то песню, Кэтрин расстроенно шаркает рядом, ломает пальцы. На самом деле, перспектива побыть одной — очень даже хорошая. Просто почему-то сегодня не хочется проводить вечер лишь со своим отражением в зеркале. В ложках. Экране ноутбука. В стаканах. В…

— Кэтрин, значит так, — тон мамы выводит девушку из транса. — Звонить каждый пять минут не надо, но когда решите лечь спать — набери. Ясно?

Уилс кивает, даже не краснеет. Скрыла от родителей, что останется одна, а сердце ни капли не дрогнуло. Вот она: современная молодежь.

— Никаких походов в город, — вступает папа. Он похож на хищника: высокий, грозный, суровый. Хотя на самом деле внутри добрый и внимательный. — Не импровизируй. Сидите с подругой в доме и не высовывайте нос на улицу, договорились?

— Хорошо.

Родители покидают коттедж. Следом за ними выбегает Кевин. Он собирается закрыть дверь, как вдруг на пороге замирает и хватает сестру за руку.

— О, Боже. Что еще?

— Берегись его. — Брат шепчет, пытается улыбнуться, но вместо этого лишь по-детски хмурится. — Ясно?

— Кого его? — Кэтрин устало выдыхает. — Ты все про того мужчину в шкафу?

Парнишка кивает, а девушка лишь усмехается. Теребит его светлые волосы и заговорчески протягивает:

— Если он объявится, я надеру ему задницу.

— Кэтти!

— Перестань ныть, — Уилс поджимает губы. Просто смешно, какой развитой, порой, у детей бывает фантазия. Хотя от данного предупреждения действительно становится жутко даже взрослому человеку. Что уж тут врать. — Иди, родители тебя ждут.

— Но…

— Иди!

Брат срывается с места. Несется к машине, а Кэтрин задумчиво смотрит в серое небо. Возможно, сегодня будет дождь. Посмотрим.