Стихийное бедствие в Академии Междумирья

– Менталистка! – Чейз впихнул меня в кабинет и прошагал следом. Массивная дверь с оглушающим грохотом захлопнулась за его спиной.

– В ваших устах это звучит как-то обвинительно, – поморщилась я, благоразумно отступая от куратора на пару шагов. У того уже искры плясали на сжатых кулаках.

– Потому что я обвиняю! – рыкнул Чейз, надвигаясь. – То, что вы пытались заставить меня сделать…

Мои лопатки предательски уперлись в дверцу шкафа. Как быстро закончился кабинет! А казался таким подавляюще огромным.

– Да вовсе я не…

Не пыталась! Наверное.

Вечно меня обвиняют в том, чего не совершала. А если и совершала, то случайно. Процентов на пятьдесят. Ну ладно… на тридцать, и по рукам.

– Не заговаривайте мне зубы. Вы нарушили закон, – цедил декан, в то время как искорок на его правом кулаке становилось все больше. Ох, Эйна-заступница… – Использовали против меня внушение второго уровня. Второго, мисс Рэйвенс!

– Так ведь первый вас не берет. Предположительно. Хотя я не сильно старалась…

Я опустила глаза в пол и прикусила губу. Неудобно вышло. Кто ж знал, что Чейз так хорошо чувствует ментальное воздействие?

Говорят, маги вроде меня заставляют других потакать своим тайным желаниям. Склоняют исполнять свою волю. Но будь это правдой, я бы сейчас лежала в кровати и дочитывала книжку о клыкастой парочке.

В мои планы совершенно точно не входило застрять в кабинете куратора беззвездной сеймурской ночью. Наедине с Адамианом Чейзом и его искорками.

– А еще – спасибо вам, мисс Рэйвенс, – я впервые за всю карьеру оказался в столь неловкой ситуации, – плевался словами мужчина. – В крайне неподобающем виде. И с кем? С ученицей! У всех на глазах! У ректора, у Радьярда, у…

– Да не кипятитесь вы! – всплеснула руками. – Что вы как петух раскудахтались?

– Как кто? – сдавленно выдохнул Чейз, усмиряя непослушные искорки, норовившие переброситься с пальцев на дорогой ковер.

Если он будет и дальше пыхтеть и раздувать ноздри, пожара не миновать. А за ним и ремонта… Но интерьер в кабинете был до того пафосным, в духе хавранского классицизма, что пожар стал бы не самым худшим исходом.

– Как п-петух. Х-хавранский, – выдавила шепотом, разыскивая в карих глазах хоть каплю сострадания.

Я пока не готова стать стейком средней прожарки. У меня книга не дочитана и… и вообще.

– И он… петух ваш… к-кудахтает?

Ковер задымился: на него все же упала пара искр.

– Кукареку-у-укает, – я изобразила надрывный звук, который никогда не слышала вживую. – И вы тоже кричите так, будто главный пострадавший в этой истории. Словно я сама на вас запрыгнула и склонила…

– И склонили!

– Но не запрыгивала же? – возмущенно расширила глаза. Так, что они заслезились. – Сами повалили. На этот ваш… мой… И прижали. А вы в курсе, сколько весите?

– Тоже как петух? – уточнил, растягивая красивые губы в жуткой ухмылке. Из тех, с какими маньяки обычно преследуют жертв. Предположительно.

– Решительно больше. Как грузовик с петухами, – я нащупала ручку шкафа и осторожно дернула.

Если верно помнила, в нем хранилась запасная одежда куратора. На случай катастроф. А значит, найдется место и для меня. Не худший вариант, чтобы пережить очередное стихийное бедствие.

Но шкаф был накрепко заперт. Дырявое небо Сеймура!

– Я бы принес вам извинения, мисс Рэйвенс, – прохрипел Чейз, нависая надо мной так, что и потолка не видать за широкими плечами. – Если бы сделал все это добровольно. Но поскольку вы с некоторых пор решили, что имеете право управлять моими желаниями…

– Эти были ваши собственные, – прошептала едва не по слогам и поймала искрящий взгляд. Красивый такой, опасный. Временами прожаривающий до костей.

Помирать, так с музыкой, как говорят в Хавране.

– Мои. Собственные, – задумчиво повторил твердолобый декан. – Хотите сказать, я целовал вас по своей воле?

– Это было так ужасно?

По своей – не по своей, ну какая к Арху разница?

Несильно он страдал, стискивая мои бедра огромными ручищами и прижимая к столу. Вообще не страдал, как мне показалось. А если и было чуть-чуть (все-таки я по части поцелуев не великий мастер), то за правду и справедливость. Так было нужно. Для важного дела.

– Поцелуй с новой студенткой на глазах у начальства? О, весьма, весьма ужасно, – с серьезным видом заверил Чейз.

Врет. И не краснеет. Багровеет, правда, и, кажется, вновь раскаляется…

Но он ответил на тот поцелуй. Я почувствовала, как твердые губы раздвигают мои и невозможный жар врывается в рот. За пару секунд до того, как я использовала архов «второй уровень».

– Косвенные признаки указывали на то, что вам… приятно, – пробубнила хмуро.

– Это какие же?

– Ко-све-нны-е, – повторила по слогам. Откашлялась и перевела взгляд в окно.

Сеймур накрывала ночь, сегодня она снова была без звезд. Отсюда хорошо просматривались розовые стволы молодых ярм и пустая лужайка, на которой по утрам тренировались маги-природники.