Стихия огня

Когтистые крюки «кошки» скользнули по влажному от дождя камню карниза, прежде чем зацепиться за металлическую решетку под окном третьего этажа. Берхэм сильно потянул за веревку, чтобы опробовать ее.

— Все в порядке, капитан, надежно, — шепнул слуга.

— Хорошо, — ответил Томас Бонифас. Отступив назад, он оглядел проулок. — Куда же запропастился этот чертов доктор Браун?

— Идет, — проговорил Гидеон Тансенд, шагнув к ним из глубокой тени. Остановившись рядом, он поднял глаза к полной луне, ослепительно сверкавшей в разрыве гонимых ветром дождевых облаков, и пробормотал: — Неподходящая ночь для такой работы. — Трое мужчин стояли в грязи проулка, темная парча и мягкая шерсть их коротких штанов и дублетов [Разновидность камзола] сливались с мрачными камнями, укрытыми тенью; лунный свет выхватывал из нее лишь бледные кружева на запястьях и воротниках Томаса и лейтенанта, серебрился на серьгах, на холодном металле шпаг и стволах кремневых пистолетов. Ночь выдалась холодной, и на улице ни души — вокруг лишь ветхие конторы и обшарпанное великолепие прежде элегантных и богатых домов Речного квартала.

Сам Томас просто не мог себе представить погоду, которая подходила бы для вторжения в дом чужеземного чародея.

— Какая разница, лезь вперед и жди, чтобы тебя убили там, где приказано, — проворчал он. — Все ли на местах?

— Мартин и Кастеро с крыши красильни наблюдают за улицей и ближним переулком. Гаспарда и еще двоих я послал на черный ход, а слуг оставил приглядывать за лошадьми. Остальные ожидают знака на другой стороне улицы, — ответил Гидеон, с обманчивой кротостью блеснув голубыми глазами. — И все готовы идти вперед и безоговорочно умереть, как приказано.

— Хорошо, — проговорил Томас, понимая, что Гидеон еще не нюхал жизни, чтобы видеть в предстоящем вызов той политической реальности, что заставила их при минимальной поддержке пойти на столь смертельно опасное дело. Вновь осмотрев проулок, он наконец заметил доктора Брауна, пробиравшегося вдоль стены и опасливо придерживавшего полы подбитой бархатом ученой мантии, чтобы часом не замочить ее в вонючей грязи. — Ну? — спросил Томас, как только чародей оказался достаточно близко. — Удалось?

— Я снял заклятие с дверей и окон, но вот внутри… Этот Грандье либо очень могуществен, либо очень хитер. Я не могу понять, какого рода защитой он воспользовался.

Молодой чародей поднял голову, водянистые глаза его судорожно моргнули. Длинные соломенные волосы и вислые усы делали его похожим на скорбящего спаниеля.

— То есть вы и понятия не имеете, что именно ожидает нас внутри? удивился Томас. «Когда нам перестанут навязывать кудесников, годных только для ярмарочного балагана?» — пронеслось в голове.

К расстройству на лице Брауна подметалось упрямство.

— Он слишком силен… Или же обратился к помощи кого-нибудь из фейри.

— Господи, спаси и помилуй, — пробормотал слуга Берхэм, обращая смятенный взор к низкому темному небу. Берхэм, невысокий и кругленький, получил три раны на баррикадах во время последней Бишранской войны. Он утверждал, что оставил армию лишь потому, что слугам платили лучше. Невзирая на неуверенные нотки в голосе слуги, Томас не сомневался в храбрости этого неказистого мужичка.

— Так что же вы пророчите? — спросил Гидеон у чародея. — Вы хотите сказать, что, переступив порог, мы можем пасть мертвыми или заняться огнем?

— У непосвященных нередко возникают нелепые представления о подобных материях; находятся даже глупцы, полагающие, что чародей может изменить облик или летать, как фейри. Но сотворить из ничего холод или жару было бы крайне опасно…

— Что бы вы ни говорили, но…

— Довольно, — вмешался Томас. Взяв веревку, он опробовал ее собственным весом.

Первый этаж отведен под конюшню, там хранятся повозки и экипажи, живут слуги. На втором располагаются залы для приемов, прочие комнаты, предназначенные для увеселения гостей, третий же и четвертый служат жильем владельцу. Именно там и должен устроить свою лабораторию чародей, скорее всего там он будет и держать пленника. Томасу оставалось только надеяться, что известие, полученное от королевской стражи, не обманывает его и сучьего бишранца Грандье сейчас нет дома. Он сказал Гидеону:

— Последуешь за мной. Если, конечно, нет желания отправиться первым.

Сняв с головы шляпу с пером, лейтенант раскланялся с подчеркнутым почтением.

— Вовсе нет, сэр. Только после вас.

— Вы весьма любезны, сэр.

Кирпичная стена была неровной, и Томас без труда отыскал опоры для ног. Добравшись до окна, он взялся за ржавую решетку, подтянулся и замер, поддерживая равновесие. Веревка вздрогнула и натянулась: Гидеон начал подниматься.