Стихи

Однажды на корабль грамматик сел ученый,

И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:

"Читал ты синтаксис?" - "Нет",- кормчий отвечал.

"Полжизни жил ты зря!"-ученый муж сказал.

Обижен тяжело был кормчий тот достойный,

Но только промолчал и вид хранил спокойный.

Тут ветер налетел, как горы, волны взрыл,

И кормчий бледного грамматика спросил:

"Учился плавать ты?" Тот в трепете великом

Сказал: "Нет, о мудрец совета, добрый ликом".

"Увы, ученый муж!- промолвил мореход.

Ты зря потратил жизнь: корабль ко дну идет".

Однажды некто в дом чужой вбежал;

От перепугу бледный, он дрожал.

Спросил хозяин: "Кто ты? Что с тобой?

Ты отчего трясешься, как больной?"

А тот хозяину: "Наш грозный шах

Испытывает надобность в ослах.

Сейчас, во исполиенье шахских слов,

На улицах хватают всех ослов".

"Хватают ведь ослов, а не людей!

Что за печаль тебе от их затей?

Ты не осел благодаря судьбе;

Так успокойся и ступай себе".

А тот: "Так горячо пошли хватать!

Что и меня, пожалуй, могут взять.

А как возьмут, не разберут спроста

С хвостом ты ходишь или без хвоста.

Готов тиран безумный, полный зла,

И человека взять взамен осла".

"Ужель из-за тебя,- халиф сказал,

Меджнун-бедняга разум потерял?

Чем лучше ты других? Смугла, черна...

Таких, как ты, страна у нас полна".

Лейли в ответ: "Ты не Меджнун! Молчи!"

Познанья свет не всем блеснет в ночи.

Не каждый бодрствующий сознает,

Что беспробудный сон его гнетет.

Лишь тот, как цепи, сбросит этот сон,

Кто к истине душою устремлен.

Но если смерти страх тебя томит,

А в сердце жажда прибыли горит,

То нет в душе твоей ни чистоты,

Ни пониманья вечной красоты!

Спит мертвым сном плененный суетой

И видимостью ложной и пустой.

Из Индии недавно приведен,

В сарае тесном был поставлен слон,

Но тот, кто деньги сторожу платил,

В загон к слону в потемках заходил.

А в темноте, не видя ничего,

Руками люди шарили его.

Слонов здесь не бывало до сих пор.

И вот пошел средь любопытных спор.

Один, коснувшись хобота рукой:

"Слон сходен с водосточною трубой!"

Другой, пощупав ухо, молвил:

"Врешь, На опахало этот зверь похож!"

Потрогал третий ногу у слона,

Сказал: "Он вроде толстого бревна".

Четвертый, спину гладя:

"Спор пустой Бревно, труба... он просто схож с тахтой".

Все представляли это существо

По-разному, не видевши его.

Их мненья - несуразны, неверны

Неведением были рождены.

А были б с ними свечи-при свечах

И разногласья не было б в речах.

Внемлите наставлениям моим

И предостережениям моим!

Дабы стыда и скорби избежать,

Не надо неразумно подражать.

В суфийскую обитель на ночлег

Заехал некий божий человек.

В хлеву осла поставил своего,

И сена дал, и напоил его.

Но прахом станет плод любых забот,

Когда неотвратимое грядет.

Суфии нищие сидели в том

Прибежище, томимые постом,

Не от усердья к Богу - от нужды,

Не ведая, как выйти из беды.

Поймешь ли ты, который сыт всегда,

Что иногда с людьми творит нужда?

Орава тех голодных в хлев пошла,

Решив немедленно продать осла.

"Ведь сам пророк - посланник вечных сил

В беде вкушать и падаль разрешил!"

И продали осла, и принесли

Еды, вина, светильники зажгли.

"Сегодня добрый ужин будет нам!"

Кричали, подымая шум и гам.

"До коих пор терпеть нам,- говорят,

Поститься по четыре дня подряд?

Доколе подвиг наш? До коих пор

Корзинки этой нищенской позор?

Что мы, не люди, что ли? Пусть у нас

Веселье погостит на этот раз!"

Позвали - надо к чести их сказать

И обворованного пировать.

Явили гостю множество забот,

Спросили, как зовут и где живет.

Старик, что до смерти в пути устал,

От них любовь и ласку увидал.

Один бедняге ноги растирал,

А этот пыль из платья выбивал.

А третий даже руки целовал.

И гость, обвороженный, им сказал:

"Коль я сегодня не повеселюсь,

Когда ж еще, друзья? Сегодня пусть!"

Поужинали. После же вина

Сердцам потребны пляска и струна.

Обнявшись, все они пустились в пляс.

Густая пыль в трапезной поднялась.

То в лад они, притопывая, шли,

То бородами пыль со стен мели.

Так вот они, суфии! Вот они, Святые.

Ты на их позор взгляни!

Средь тысяч их найдешь ли одного,

В чьем сердце обитает божество?

Придется ль мне до той поры дожить,

Когда без притч смогу я говорить?

Сорву ль непонимания печать,

Чтоб истину открыто возглашать?

Волною моря пена рождена,

И пеной прикрывается волна.

Так истина, как моря глубина,

Под пеной притч порою не видна.

Вот вижу я, что занимает вас

Теперь одно - чем кончится рассказ,

Что вас он привлекает, как детей

Торгаш с лотком орехов и сластей.

Итак, мой друг, продолжим - и добро,

Коль отличишь от скорлупы ядро!

Один из них, на возвышенье сев,

Завел печальный, сладостный напев.

Как будто кровью сердца истекал,

Он пел: "Осел пропал! Осел пропал!"

И круг суфиев в лад рукоплескал,

И хором пели все: "Осел пропал!"

И их восторг приезжим овладел.

"Осел пропал!"-всех громче он запел.

Так веселились люди до утра,

А утром разошлись, сказав: "Пора!"

Приезжий задержался, ибо он

С дороги был всех больше утомлен.

Потом собрался в путь, во двор сошел,

Но ослика в конюшне не нашел

Раскинув мыслями, решил: "Ага!

Его на водопой увел слуга".