Стигма ворона

Эш следовал за своим хозяином на расстоянии десятка шагов. Солнце клонилось к западу, причудливо вытягивая тени. Дворцовый сад наконец-то остался позади, и теперь острые запахи цветущих деревьев уже не так сбивали чутье.

Проклятая весна.

Больше, чем этот хаос запахов и звуков, Эша раздражали только вечерние прогулки господина Аварры к развалинам древнего зиккурата.

Он вообще не понимал, почему старик до сих пор не избавился от этой груды мусора на окраине своего имения. Без священного духа-акады заброшенный храм притягивал к себе всевозможных опасных тварей, как кобыла в охоте манит жеребцов.

Поэтому Эш особенно тщательно вслушивался в каждый шорох, держа правую руку на поясе, где носил метательные ножи — в свои шестнадцать лет он мог дать фору многим более опытным телохранителям. Недостаток силы Эш компенсировал ловкостью и скоростью реакции. Невысокого роста, гибкий и подтянутый, он напоминал молодого гепарда — или, вернее, его серую бесшумную тень.

Внезапный порыв ветра пустил волну по высокой зеленой траве. Эш вздрогнул. Осмотревшись, он убедился, что никакой опасности нет, но какое-то недоброе предчувствие все равно кольнуло у него под ребрами.

И в этот момент господин Аварра обернулся.

— Подойди ко мне, мальчик, — проговорил старик, останавливаясь. — Дай-ка мне посмотреть на тебя…

Эш послушно приблизился к хозяину и опустил ткань, которой согласно уставу, закрывал нижнюю часть лица. Теплый воздух приятно коснулся ноздрей. Даже самый тонкий плат все равно оставлял впечатление намордника, и освободиться от него хоть на время было в радость.

Приказ юношу не удивил. Хозяин не раз говорил, что Эш очень похож на одного человека из его прошлого.

Быть для кого-то ходячим воспоминанием — сомнительное удовольствие. Но потом Эш узнал от других слуг, что младший сын Аварры умер от болезни, не достигнув двадцати лет. Все сразу встало на свои места: и неожиданно доверительное отношение к новому телохранителю, и то, что Аварра выкупил его еще до завершения обучения. И слезы, которые Эш порой замечал на глазах у хозяина во время их личных бесед.

Тогда в первый раз он увидел в Аварре не хозяина с причудами, как судачили о нем слуги на кухне, а старика, у которого все радости остались в прошлом. В воспоминаниях.

Правда, единственный сохранившийся портрет молодого господина изображал сероглазого малыша, в то время как взгляд Эша из-под темных и густых бровей был цвета ясного неба. Но какое это имело значение?

— Да… — со вздохом сказал Аварра каким-то своим мыслям и, качая головой, отправился по тропе дальше к руинам.

Большая часть некогда величественного строения давно обвалилась, рассыпавшись по траве рыжеватыми обломками, на которых так часто собирались погреться змеи. Над ритуальной площадкой на самой вершине вместо камня акады пылало закатное солнце.

Между тем тревожное чувство Эша усиливалось, хотя никаких внешних причин для этого не было. И это раздражало, потому что если бы он мог назвать старику хоть одну причину, Эш тут же предложил бы повернуть назад.

За год службы он искренне привязался к Аварре. Старик действительно был чудаковат, но всегда относился к Эшу по-доброму. Да и не только к нему. Несмотря на свое богатство и принадлежность к высшей аристократии, он жил здесь, на отшибе, окруженный своими призраками и звенящим, почти осязаемым одиночеством.

— Скажи мне, мальчик… Ты никогда не задумывался, отчего прежние зиккураты строили ступенчатыми, а не прямоугольными или квадратными, как сейчас?.. — спросил вдруг господин Аварра, мерно похрустывая камешками под подошвами сапог.

— Ну-у-у… — протянул Эш, стараясь несмотря на разговор так же внимательно следить за происходящим вокруг. — Потому что они — старые?..

Старик рассмеялся.

— «Старые»… — насмешливо повторил Аварра. — Святые духи, до чего же незамутнен твой разум… Нет, они не просто «старые». Они единственно правильные. Храмы ведь не нужны духам. Они могут жить где угодно — в камне, в дереве, под открытым небом. Храмы нужны людям. И в прежние времена зиккураты учили людей главному закону жизни… К священной акаде можно было подняться двумя способами. Или войти в ворота высотой не больше половины человеческого роста, склонившись в низком поклоне, или по царской лестнице… — старик повторил пальцем в воздухе очертания ступенчатых стен зиккурата.

— Но ведь по ней невозможно пройти — ступени слишком высокие, — заметил Эш.

Господин Аварра усмехнулся.

— Верно, мой мальчик. Поэтому царская лестница не для всех. Восходивший по ней человек сначала наступал на спину своего раба, а уже потом поднимался на ступень. И так каждый раз. До самого верха. И в этом был великий смысл. Все люди приходят в этот мир или рабами, или царями. Одни безжалостно идут по чужим спинам, рискуя сорваться с высоты вниз. А другие…

Резкий незнакомый запах ударил Эшу в лицо. Чуткий слух уловил едва различимое потрескивание и гудение отпущенной тетивы.